Солнце стояло низко, и трава щекотала пальцы на ногах Лулье. Ей было шестнадцать, почти семнадцать, и сегодня она хотела только одного: никаких проблем. Рик разломил хлеб на три части и отдал матери самый большой кусок. «Мама, ешь», — сказал он. «Тебе нужны силы». Её мать улыбнулась и подвинула половину обратно к нему. «Мы делимся», — сказала она. «Мы всегда так делали».
Они устроили пикник в саду за домом, как каждое лето. Они смеялись над плохими шутками Рика и историями, которые мать рассказывала об отце. «Ваш отец однажды сказал», — начала она, и её глаза смягчились, — «что семья — это как стая. Никто не оставляет своих. Что бы ни случилось».
Лулье подумала о сундуке под её кроватью. В нём лежал дневник. Кожаный, с печатью. На твоё семнадцатилетие, — сказала мать. Тогда ты будешь достаточно взрослой для его правды. Ещё месяц. Всего месяц, и она прочтёт слова своего отца. Что он хотел ей оставить?
Первый крик донёсся с рыночной площади. Потом второй. Потом сотня.
Люди бежали по переулкам. «Призраки!», — визжала женщина. «Бегите! Они перешли реку!»
Мать вскочила на ноги мгновенно. «Рик, сумку! Лулье, ко мне!» В её голосе не было паники. Только приказ. Они побежали. Рик схватил Лулье за руку и не отпускал, даже когда она споткнулась. У кареты он втащил её первой, потом мать, потом забрался сам. «Мы держимся вместе», — выдохнул он. «Клянёшься?» Лулье кивнула, со слезами на глазах. «Клянусь».
Лошади неслись галопом. Лулье вцепилась в скамью и оглянулась. Деревня — её дом — исчезала за стеной из пыли и теней, что двигались как живой туман. А вместе с ней и сундук. Дневник. Голос отца, которого она ещё не слышала.
«Прости меня», — прошептала она. Рик обнял её за плечи. «Эй», — хрипло сказал он. «Мы вернём его. Когда-нибудь. Вместе. Это обещание стаи».
Королевство встретило их несколько дней спустя. Стены были такими высокими, что Лулье пришлось запрокинуть голову. «Здесь вы в безопасности», — сказали стражники. Им дали маленький дом. Три кровати, стол. В первый вечер мать сварила суп из того, что было. Жидкий, но горячий. «Мы вместе», — сказала она и подняла свою миску. «Это всё, что имеет значение».
Но по ночам, когда мать спала, Рик шептал: «Ты видела закон у казармы?» Лулье кивнула. Только сыновья Империи имеют право носить меч.
«Это глупо», — сказал Рик. Он встал, вытащил из ящика две поварёшки и бросил одну ей. «Отец хотел бы, чтобы ты могла защищаться. Так что я научу тебя. Чтобы тебе больше никогда не пришлось бежать, если ты хочешь драться».
