Глава 1
Ночные Сюрпризы.
Вода в Москве-реке никогда и никем не считалась слишком уж грязной или , наоборот , чистой. Об этом говорит и статистика – по уровню загрязненности воды Москва-река оказалась в середине рейтинга – между японским городом Магомэ и швейцарским Базелем. Однако мутной река была всегда. Ночью вода у набережных , особенно там , где в ней отражались огни реклам и свет окон многоэтажек , становилась как нефть , зловеще маслянистой. И что самое удивительное , плеск ее, особенно у кромки берега , тонул в шуме мегаполиса , с его звуками сирен , автомобильным гулом и той необьяснимой звуковой монотонностью , которую не замечаешь , пока не уезжаешь из города. Вот и сейчас , сразу после полуночи , колышащийся на тягучих словно патока , волнах Москвы-реки , неоновый свет вдруг сгустился до перламутрово-черного. В центре этого сгустка , словно в замедленной сьемке , стала расти переливающаяся глухими , но разноцветными тонами , человекоподобная фигура. Мгновение спустя она оформилась окончательно в черное и , слегка помедлив , словно зашагала прямо по воде к бетонному парапету берега. Черная фигура почти достигла его , когда из неоновых отражений на воде то там , то здесь стали появляться такие же эфемерные фигуры , и также медленно , но неумолимо стали распространяться во все стороны. Все это происходило будто в абсолютной тишине , на фоне типичного городского белого шума. Так продолжалось несколько минут , пока по воде не прошел запоздалый катер московского речного такси. Ни его экипаж , ни пассажиры ничего не заметили.
***
Ночь за стеклом студии быстро стала непроницаемой. Вот только что была с фонарями, редкими ленивыми машинами и огнями расплывающихся сонных окон, а потом вдруг сгустилась, стала эфирной и бездонной. Ночь, которую диджей Бак будто чувствовал кончиками пальцев на микшере, и чутко ловил малейший шорох в наушниках.
Бак встал и подошел к окну. Ночь за ним стала вроде основы своеобразного зеркала, в котором отразился усатый рыжеволосый 25-летний парень шести футов роста, хорошо сложенный, одетый в клетчатую рубашку навыпуск, свободные брюки и крупные ботинки. Потертая бейсболка, вполне дополнявшая образ, висела на крючке стены.
Диджей Бак, обожавший стилевую субкультуру эдакого космопотиличного реднека и лесоруба, одевался соответствующе везде и всегда, даже когда был один. Бак был наверное единственным диджеем в Москве, что крутил исключительно рок, блюз и кантри. У него было так много этой музыки, что задайся он целью запустить плейлист, она бы непрерывно звучала многие недели, ни разу не повторив и трека. Словно Кум Тыква из Чипполино, что собирал по кирпичику на свой дом и помнил историю каждого такого кирпичика, Бак знал каждый трек своей медиатеки и виртуозно их микшировал в сетах. Вечеринки, которые приносили нормальные деньги, конечно были и регулярно, однако мест, куда на такие звали, откровенно говоря, в столице насчитывалось единицы. И ходили на них люди хоть и разные, но за пару-другую лет примелькавшиеся, и это рождало впечатление что ходят одни и те же. При всем при том, что посетители его искренне обожали, парни панибратски хлопали по плечу, а девушки завлекающе с ним общались, чего-то Баку не хватало! Не чего-то душевного, какое душевное в ночном клубе среди нагретой толпы?… а вот какого-то единения что-ли, когда твое настроение становится настроением людей вокруг, делишься им в речитативах, в музыке, и вдруг ты чувствуешь, что отразился в людях на той стороне, за пультом…
