Глава 1. Битва у железных ворот
Воздух в теснине Железные Врата был не просто спертым — он был жидким и тягучим, словно кисель, сваренный из тысяч человеческих испарений, пота, стекающего с разгоряченных лошадиных круп под тяжелыми попонами, и свежей, липкой крови, хлещущей из перерубленных артерий и развороченных ран. Осень выдалась странно холодной. Ранние заморозки сковали траву в долине Хэйшанься, нареченную людьми Железными Вратами.
— Смотрите, собачьи сыновья уже приготовили нам могилу! — Хрипло усмехнулся старый нойон Чагатай, указывая на узкий проход между скал.
— Могила будет их, а не наша, отец. — Спокойно ответил его молодой помощник, поправляя колчан. — Разве может мышь удержать в норе стаю волков?
Воздух в теснине был не просто спертым, он был физически тяжёлым, словно сама атмосфера сгустилась в предчувствии кровопролития.
К этому гремучему коктейлю примешивался едкий, щекочущий ноздри дым от догорающих обозных повозок, подожженных случайными стрелами, и сладковато-тошный запах разорванных внутренностей. Все эти миазмы сливались в одно удушающее, плотное марево, стоящее над полем боя тяжелым одеялом, а в легких воинов оседало металлическим, знакомым каждому ветерану привкусом — привкусом близкой смерти.
Гул битвы был не просто шумом или грохотом — это был оглушительный, всепоглощающий рев, способный свести с ума неокрепший разум. В этот шум вливался лязг десятков тысяч клинков, сталкивающихся в смертельном танце от пронзительного визга легких сабель до глухого, тяжелого стука булав и секир о деревянные щиты, окованные железом.
Сюда добавлялся треск, похожий на сухие ветки, так ломались древки длинных пик и копий, пронзенные стрелами или перерубленные мечами. И над всем этим — человеческий голос. Тысячи голосов. Предсмертные хрипы, полные недоумения и ужаса; яростные, исступленные боевые кличи на монгольском, тюркском, китайском наречиях.
Были слышны отчаянные молитвы, обращенные к разным богам, а еще проклятия, воины швыряли в лица врагам, уже не надеясь выжить, но желая унести с собой в небытие хоть крупицу чужой боли. А под этим всем, как непрерывный басовый фон, — дикое, обезумевшее ржание коней. Кони, почуяв смерть и боль, бились в истерике, вставали на дыбы, сбрасывая седоков, лягались, кусались, и их пронзительные, почти человеческие вопли вплетались в этот адский хор, создавая симфонию чистого хаоса и насилия.
На противоположной стороне ущелья генерал Ваньянь Хэда обходил позиции.
— Запомните, каждый шаг назад — шаг к могилам наших предков! Здесь мы стоим, и здесь умрём, если Небеса того пожелают! — Генеральский голос, охрипший от команды, нёсся над рядами.
