Замедлив шаг, я прислушалась. Писк повторился. Он доносился прямо от подножия ступеней. Не раздумывая о том, что делаю, я подошла ближе, щурясь в полумраке. И вдруг увидела его.
Прижавшись к холодному камню, прямо в луже сидел маленький, не больше котёнка, комочек песочного цвета. Его шёрстка, которая, наверное, в сухом виде была пушистой, теперь слиплась и жалко обрисовывала хрупкий скелет. Но больше всего поражали уши. Непропорционально огромные, тонкие и полупрозрачные в тусклом свете фонаря. Они были прижаты к голове, но всё равно доминировали над всем его крошечным существом. А между ними сияли два чёрных глаза-бусинки, полных бездонного, животного страха и беспомощности, от которых у меня защемило сердце.
Это был фенек. Я узнала его по кадрам из милых видео в тик-токе. Но что он делал здесь, на холодных улицах северного города в осенний ливень?
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Он дрожал, мелкой, частой дрожью. Я медленно, чтобы не напугать, присела на корточки.
― Эй, малыш, ― тихо прошептала я. ― Ты как тут оказался?
Он снова запищал, и этот звук был таким одиноким и потерянным, что любая мысль пройти мимо показалась мне кощунством и предательством. Я оглянулась. Улица была пустынна, не было никого, кто бы его искал. Да и на самом малыше не было ни ошейника, ни поводка. Тот, кто оставил его здесь, обрёк фенека на верную гибель от холода, голода или колёс машин.
Осознавая это, без дальнейших раздумий я расстегнула мокрое пальто и осторожно протянула к зверьку руку. Он отшатнулся от неё, но не укусил и не попытался убежать, лишь зажмурился, словно ожидая удара.
― Тихо, всё хорошо, ― бормотала я, больше успокаивая себя, чем его. ― Я не причиню тебе зла.
Медленно и очень осторожно я коснулась его, от чего малыш тут же замер. Пользуясь этим, я аккуратно подхватила это крошечное, дрожащее создание, прижала к груди и накрыла полами пальто. Он был лёгким, как пушинка, холодным и отчаянно трясся от холода и страха. Но не пытался выбраться. Только его большое ухо шевельнулось, прижимаясь к моей футболке. Будто он прислушивался к биению моего сердца.
― Ладно, малыш, ― прошептала я, поднимаясь. ― Будь паинькой, мы идём домой.
