Чтение — вот лучшее мучение!
Маркиз де Сад
Я редко увлечён и редко удручён.
Ты славно всё устроил, Боже:
Коль скоро все умрут, то смысла нет ни в чём.
А если не умрут, то тоже.
Д. Коровин
1
C. Как я стал полковником. С этой истории всё и началось — с того самого момента, когда я, скромный бухгалтер из губернского городка N, понял, что больше не могу терпеть запах тушёной капусты на обед. Не то чтобы я был гурманом, но после третьего подряд обеда с одним и тем же блюдом даже самый флегматичный человек начинает задумываться о сущем, первопричинах природных явлений и их изменчивости.
В тот день, когда я окончательно возненавидел капусту, по городу разнеслась новость: местный помещик, граф Прибейголова, был убит собственным поваром Еремеем Лупоядом— тот, видимо, устал от того, что граф требовал постоянно гнуть на него спину, или же между ними возник межклассовый антагонизм. В ходе расследования было установлено, что Еремей искренне и помногу сочувствовал пролетариату и отчасти беднейшему крестьянству. По нескольку раз на дню он восклицал: «Да что же это такое делается! Вы только посмотрите на этот гнёт, господа бывшие крепостные!». Убийство было настолько антигуманным и жестоким, что даже полиция, не говоря уже о разного рода родственниках покойного, зашла в тупик ещё на этапе опознания трупа, ибо граф был сам на себя не похож — он был весь ниже пояса измазан кровью и имел неаккуратные ножевые ранения в области пупка.
Я понимаю о чём ты подумал, дорогой читатель… но это не детектив, у меня было железное алиби. Я, между прочим, как раз в тот момент сидел в кабаке и пытался объяснить хозяину, что:
—…Борщ не должен быть цвета похоронного венка. Он должен быть как минимум — сангиновым, а как максимум — с мясом.
— Вот представь такую картину! — возражал тот. — Ты несёшься в белом, как свежие подштанники, батискафе по морским глубинам. Навстречу тебе проносятся женщины со стеклянными глазами и золотыми волосами, в простонародье зовущиеся русалками. При всём при этом навигация осложняется трёхмерной ориентацией…
— Но позвольте! — во мне проснулся дремавший многие годы ихтиолог. — От чего глаза этих прекрасных женщин стеклянны, а не оловянны, как у сталеваров, или деревянны, как у лесорубов?
— Из-за давления, дорогой мой! Из-за адского давления! На этих женщин оказывается гигантское давление нелёгким глубоководным бытом и к тому же толщей воды, которая накопилась в океане за миллионы лет его существования…
И тут — как грех среди ясного неба — в кабак ввалился самопроизведённый капитан местной самообороны, некто Пётр Оперкотович Забияка, с криком:
