Вечер 22 марта 1943 года. Белоруссия. Не прошло и часа как 118-й батальон шуцманшафта, сделав своё чёрное дело, покинул Хатынь. В леденящем молчании сумерек, в белизне голых берёз и сырого снега зловеще зияет тёмное пятно с проседями пепла – вот во что каратели превратили деревню. Обломки сожжённых ими крестьянских домов курятся прядями едкого дыма. Над одним из пепелищ – стойкая вонь горелого человеческого мяса. Она долго не рассеивается в лесном безветрии. Единственный звук на ещё вчера оживлённой улице – потрескивание тлеющих бревенчатых балок, то и дело взрывающее нестерпимую тишину.
От того сарая ведут несколько цепочек человеческих следов. А в конце каждой цепочки – распластавшийся на снегу труп с вытянутыми руками и окровавленными дырками от пуль в спине. Возле того сарая больше нет людей. Живых людей.
Вдруг из воздуха возникают двое. Молодые, невысокие, хорошо сложённые мужчина и женщина, чистые, словно только что из ароматной ванны, одетые в лёгкие, напоминающие греческие, зелёные туники, босые. Их точёные силуэты словно вырезаны кем-то из бумаги и цинично подкинуты на пепелище. Пришельцы совсем не похожи ни на местных русоголовых жителей, ни на блондинисто-рыжих истинных арийцев – они смуглы и черноглазы, как цыгане. Вот только в лицах незнакомцев, в отличие от беспокойных вечно мятущихся цыганских – умиротворённость – неземная, и уж совсем не совместимая со зрелищем обугленного кровавого месива, открывшегося их глазам.
Несколько минут двое, держась за руки, молча оглядываются, поражённые видом надругательства, совершённого здесь над жизнью. Наконец, девушка думает:
«Какая нечеловеческая жестокость! Неужели мы не могли это остановить?» – её мысль пронзительна, как крик.
«Это как раз человеческая жестокость, моя дорогая. Её не остановить. Во всяком случае пока, – так же телепатически отзывается мужчина. Его бездонная печаль тут же передаётся подруге. – Давай лучше искать его. Я уже начинаю думать, что он не выжил».
«А я верю, что выжил! – горячо возражает спутница. – Ведь он твой сын!»
Мужчина бросает на неё благодарный взгляд.
«Совсем маленький… Если бы я знал, что всё случится именно сегодня, я бы забрал его с собой, уже когда отправлялся на Единение! Просто пожалел Полину, хотел, чтобы они побыли вместе как можно дольше. Да, предвидение – не мой конёк. Хоть бы это не стоило Ясику жизни!»
