МИР УТОПЛЕННЫХ ЧЕРВЕЙ. ОБЩЕПИТ. ГЕНЕРАЛЬНАЯ УБОРКА.
МОТЫЛЬКИ
Мир закрылся, но самые большие мотыльки,
Осыпали тебя своею мочой.
Ты только будешь приоткрыт,
Тебя затопчут бешеной струёй.
Ты будешь нежен и весёл,
Тебя спокойно одолеет месть,
За то, что бросили в обеденный котёл,
Утопленных червей…
ПОСВЯЩАЕТСЯ
Мотылькам. Которых обливали грязью,
ломали крылья, бросали в котёл.
Кто верил, улыбался, надеялся — а его сломали.
Утопленным червям. Кто уже сварился в этом котле.
Кто тянет других на дно, потому что сам забыл,
как это — летать.
Тем, кто работал, когда сил уже не было.
Тем, кто молчал, когда хотелось кричать.
Тем, кто сорвался.
Тем, кто ушёл.
Тем, кто остался.
Эта книга — про вас.
И про то, что однажды котёл закипает.
«Мир утопленных червей»
— социальная драма и психологический реализм.
Дебютный роман. 2026.
ПРОЛОГ
Нож, вонзившийся в башку шаурмиста, раскроил ещё одну дыру и выпустил оттуда фонтан брызг.
Семёрка.
— Ну что за жалость. Хахаха.
— — —
Щелчок — свет загорелся. В ту же секунду первый нож вошёл ему под рёбро. Он выдохнул булькающий звук, осел на колени.
— — —
— Умойся! — весело крикнул я, схватил ковшик, зачерпнул раскалённое масло и плеснул ей в лицо.
— — —
Стоя посреди зала, мне было радостно и весело.
Я кружился, улыбался и напевал свою весёлую песенку:
Мясо, бешенство, веселья,
Кучи крови, подземелья,
Ноги в нож обрезать вдоль —
В танце плющит вопли боль!
Не кричите, я вас слышу,
Тише, мыши, едет крыша.
Я тихонечко зайду,
Придушу, сожгу, сожру.
ГЛАВА 1. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД
Четырнадцать часов назад…
Ранние лучи солнца и звук будильника спорили, кто разбудит меня первым. Сентябрьская среда оказалась щедрой на сон.
Я встал по расписанию: заправил кровать, умылся, собрал вещи. Наушники, куртка, кроссовки — броня готова.
Перед выходом заглянул на кухню. Лилия лежала на своей подстилке, тяжело дышала. Я присел, погладил её по голове.
— Ты чего? Устала?
Она вильнула хвостом, но не встала. Я посмотрел на миску с нетронутым кормом, потом на неё. Налил свежей воды и вышел.
На лестничной площадке включил американский рок и сбежал вниз, подхваченный ритмом.
Глубокий вдох на улице. Выдох — под припев. Улыбка. Двадцать минут до работы: десять пешком, шесть на автобусе, четыре снова пешком. Маршрут как петля, в которую я наступаю каждый день.
В дороге мысли текли легко, не цепляясь. Мечты об игре на пианино, о книге, которую всё не написать. Рассматривал прохожих, гадая об их жизни по потёртым кроссовкам и усталой осанке. Туповатые водители. Мысли прыгали с темы на тему, не требуя ответов. Ответы с утра — лишняя нагрузка. Музыка и ровный шаг — вот мой стояк.
