Этот дневник писал вымышленный человек.
Гриша. Грузчик из Домодедово.
Он ошибался в словах, но не врал в чувствах.
Мы оставили всё как есть.
Исправлять ошибки было бы неуважением.
Эта книга написана кровью, тишиной и двадцатью годами одиночества.
Посвящается Оле и Саше.
Вы там, где меня больше нет.
А я здесь. И пишу.
Я не писатель. Я грузчик. Я не умею красиво строить фразы и не знаю, где ставить запятые. Но я умею помнить. И я умею ждать.
Эту книгу я начал писать, когда понял, что людей больше нет. Когда тишина стала моим единственным собеседником. Когда я начал разговаривать с игрушками и манекенами, потому что молчать было страшнее.
Я пишу не для славы. Её некому дать.
Я пишу не для денег. Они больше не нужны.
Я пишу, чтобы кто-то узнал: я был. Я жил. Я любил. Я не сдался.
Если ты читаешь это — значит, я ошибался. Люди не исчезли. Или появились снова. Или ты пришелец из другой галактики, который нашёл мои записи через тысячи лет. Мне всё равно.
Просто знай: в этом мире был человек по имени Гриша. У него была жена Оля и сын Саша. Он потерял их. Но не забыл.
И он написал эту книгу. Криво, с ошибками, от сердца.
Возьми её. Прочитай. И помни.
Григорий Романов
Домодедово — деревня — остров
Год, которого никто не помнит
А эту историю придумал обычный парень.
Не писатель. Не филолог. Просто человек, который сел однажды и сказал: «А что, если?..»
Он придумал Гришу, Олю, Сашку, волков, манекенов, бутылку в море и остров с пятью скелетами.
Он плакал над этой книгой. Он смеялся. Он переписывал её по сто раз.
Он боялся, что у него ничего не получится.
Но он сделал.
Если ты держишь эту книгу в руках — значит, у него получилось.
Спасибо, что прочитал.
Спасибо, что не забыл.
Спасибо, что ты есть.
Автор истории
Тот самый парень
Который просто придумал.
Никто не слышал, как мир замолчал.
Это случилось не в полночь. Не под звуки сирен. Не во время катаклизма. Это случилось в обычный вторник, в 11:47 утра, когда кто-то наливал себе кофе, кто-то стоял в пробке, кто-то спорил с начальником, а кто-то просто смотрел в окно и думал о своём.
В 11:47 утра перестали звонить телефоны. Не все сразу. Сначала один. Потом другой. Потом тысяча. Потом миллион. В 11:48 замолчали радиостанции. В 11:49 погасли экраны. В 11:50 люди посмотрели друг на друга и не поняли, что происходит.
А в 11:51 они исчезли.
Не постепенно. Не со слезами и криками. Не как в фильмах. Просто — раз. И нет никого. Остались только вещи. Чашки с недопитым чаем. Сигареты, дым от которых ещё не развеялся. Двери, открытые за секунду до того, как кто-то должен был в них войти.
