Тяжелое, сизое марево отступало неохотно.
Оно медленно ползло по полу разрушенного сектора, цепляясь за металлические конструкции, клубясь в провалах переборок и растворяясь в тусклом аварийном освещении. В воздухе висел горький привкус жженого пластика, озона и острой, удушливой гари. Где-то совсем рядом что-то продолжало тлеть, потрескивая и выпуская тонкие струйки дыма.
Ария открыла глаза.
Первое, что она почувствовала, — холод.
Он проникал сквозь одежду, забирался под кожу, заставлял мышцы непроизвольно напрягаться. Вторым пришла боль. Тупая, тяжелая, расползающаяся по всему телу, с особенно острым очагом где-то в левом боку и пульсирующим жжением на лице.
Она попыталась вдохнуть глубже.
И тут же закашлялась.
Грудь словно сдавило металлическим обручем. В горле пересохло, каждый вдох царапал слизистую, а вместе с воздухом в легкие проникал запах гари.
— Что... — голос оказался настолько слабым и хриплым, что она сама едва его услышала.
Ария замолчала.
Собственное слово показалось ей чужим.
Она лежала на холодной, покрытой копотью палубе среди искореженных обломков обшивки. Над головой темнел разорванный потолок, из которого свисали пучки кабелей. Некоторые еще мерцали тусклым красным светом, другие безжизненно болтались в воздухе, время от времени испуская короткие голубовато-фиолетовые искры.
Ее некогда белоснежный походный костюм теперь был серым от пыли и копоти. На плече ткань была порвана, обнажая тонкую полоску кожи. На левой щеке саднила глубокая царапина, кровь медленно стекала вниз, оставляя на коже темную дорожку.
Ария провела пальцами по лицу.
Посмотрела на кровь.
Что-то внутри нее болезненно дрогнуло.
Не воспоминание.
Скорее ощущение.
Будто она уже когда-то видела собственную кровь.
Будто когда-то знала, чего следует бояться.
Она нахмурилась.
— Кто я?
Ответа не было.
Ария закрыла глаза.
Попыталась заглянуть внутрь себя.
Имя. Дом. Лицо. Голос. Чей-нибудь голос, который обратился бы к ней так, словно она была для него самым важным человеком во Вселенной.
Ничего.
Только тьма.
Она попыталась вспомнить свое детство.
Пустота.
Попыталась представить лицо матери.
Пустота.
Отца.
Пустота.
Друзей.
Пустота.
Собственное прошлое оказалось словно комнатой, из которой вынесли всю мебель, сорвали картины со стен и заперли дверь.
Ария судорожно вдохнула.
— Нет...
Она прижала ладонь ко лбу.
— Нет. Нет, я должна...
Что-то должно было остаться.
Хотя бы одна деталь.
Один запах.
Один голос.
Один взгляд.
Но память молчала.
И это молчание было страшнее боли.
Она снова открыла глаза.
Имя.
В сознании неожиданно всплыло одно-единственное слово.
