— Надень темно-синее платье. И жемчуг.
Гален произнес это, не отрываясь от бумаг, разложенных на письменном столе.
Я остановилась у двери.
— Мы будем принимать гостей?
— Северян.
— Сегодня?
— Через два часа.
Я посмотрела на мужа. Четвертый день после поражения он почти не выходил из кабинета, ел здесь же и разговаривал со мной только о хозяйственных делах. Слуги ходили на цыпочках. В замке старались не упоминать о сражении, в котором наша стая потеряла пограничную заставу и тридцать семь человек.
Я ждала этого разговора с тревогой. Но никак не могла понять, зачем на переговорах понадобилась моя парадная одежда.
— Ты ведь говорил, что мир уже согласован.
— Условия согласованы. Сегодня подпишем бумаги.
— Тогда я должна подготовить зал. Вчера кухарка сказала, что муки осталось на три дня, а северяне привезут с собой охрану. Нужно знать, сколько человек...
— Мира.
Он поднял голову.
Я замолчала.
За семь лет брака я хорошо выучила выражение его лица. Слегка приподнятая бровь, плотно сжатые губы. Так Гален смотрел на людей, которые не понимали очевидных вещей.
— Приготовлениями займется управляющий. Тебе достаточно хорошо выглядеть и не вмешиваться.
— Но если запасов...
— Я сказал, управляющий.
Я вздохнула. Спорить сейчас не имело смысла.
На столе перед ним лежали две стопки документов. Одну я узнала сразу: ведомости пограничных расходов, которые сама сводила на прошлой неделе. С другой стороны лежала раскрытая долговая книга в зеленом кожаном переплете.
Раньше Гален никогда не держал личные счета вместе с военными.
— У нас неприятности с казной? — спросила я.
Он закрыл книгу.
— После войны у всех неприятности с казной.
— Если нужно сократить расходы, я могу...
— Я разберусь.
Он снова занялся бумагами, давая понять, что разговор окончен.
Я уже взялась за дверную ручку, когда муж добавил:
— И надень свадебное кольцо.
Я обернулась.
— Оно на мне.
Гален мельком посмотрел на мою руку.
— Хорошо. Можешь идти.
В коридоре было прохладно. Из открытого окна доносились крики конюхов. На дворе разгружали два воза с сеном, и я машинально отметила, что один из них следовало отправить в нижнюю конюшню. Там стояли лошади гонцов, которым предстояло возить сообщения между заставами.
Потом вспомнила распоряжение мужа и прошла мимо.
Когда-то Гален называл мою привычку вмешиваться в хозяйственные дела забавной. На первом году брака даже смеялся, рассказывая гостям, что его жена способна определить недостачу зерна по одному взгляду на амбар.
Теперь его раздражало, если я задавала лишний вопрос.
Я объясняла это войной, усталостью и постоянными тревогами.
