Январь 1878 года встретил его гулом паровых машин и скрипом саней по мерзлой мостовой. Воздух пах углём и лошадьми – резкий, живой, настоящий. Ещё минуту назад он стоял в капсуле времени, окружённый сияющими контурами будущего, а теперь – в глубине девятнадцатого века, среди сугробов и карет. Хронопутешественник поднял воротник плаща, чтобы скрыть странный металл на шее – устройство возвращения. Но связь молчала. Ни сигнала, ни света. Только снег падал крупными хлопьями, а где-то вдали ударили колокола: Новый год уже прошёл, но история только начиналась.
Он стоял посреди заснеженной улицы североамериканского городка – деревянные дома с вывесками, телеграфные столбы, запах дыма из труб. Высокий, худой, в длинном сером пальто и сапогах, явно не местного покроя. Лицо бледное, глаза – настороженные, будто ищут подтверждение, что время не лжёт. На запястье – блестящий браслет с крошечным кристаллом, мерцающим слабым светом. Хронопутешественник понял: он тут из 2025 года один в 1878-м.
Его звали Эдмунд Крейн – человек без прошлого, но с точной памятью о будущем. Он окинул взглядом улицу: телеги, пыль, солнце в зените. Северная Америка жила своей суетой – торговцы кричали, мальчишки гоняли обруч, вдалеке стучал молот кузнеца. Эдмунд отошёл в тень под навесом и проверил карманы. Там лежали толстые пачки банкнот – семьдесят тысяч долларов. Средства, которых хватит, чтобы изменить чью-то историю.
Городок назывался Мидлетаун – пыльный перекрёсток между степью и железной дорогой. Вывески таверн качались на ветру, из салуна доносилась музыка пианино. Эдмунд Крейн, прижимая к груди дорожную сумку, вошёл в гостиницу с облупленной табличкой. Внутри пахло керосином и кофе. Он заплатил золотой монетой и попросил номер на втором этаже – с окном, выходящим на улицу.
Вскоре, за пару дней, Эдмунд изучил окрестности. Мидлетаун оказался небольшим, но оживлённым поселением: несколько улиц, кузница, лавка, постоялый двор. За чертой города, в полумиле на север, гудела лесопилка – запах свежей смолы стоял в воздухе. Южнее, у подножья холма, чадила углепечь, выпуская сизый дым в горячее небо. Всё здесь жило тяжёлым трудом и звоном металла, будто само время ковало свой ход.
У Эдмунда появился друг – местный мальчишка по имени Томми Хэррис. Рыжий, веснушчатый, лет двенадцати, он работал на лесопилке, но любил болтать с приезжими.
– Мистер Крейн, а вы точно из столицы? – спросил он, усевшись на забор рядом.
