ГЛАВА 1
— Это не мой жених! Я другого хотела, папенька! — прозвенел над самым ухом тоненький девичий голосок.
Я поморщилась. Голова и без того нещадно болела, а тут еще этот визг, как ножом по стеклу.
С трудом приподняла тяжелые веки, пытаясь вспомнить, что случилось и почему я лежу, вытянувшись во весь рост.
Помню, что взяла в бухгалтерии треклятую папку и на негнущихся ногах, по малодушной просьбе генерального директора, попыталась покинуть здание фирмы, уже оцепленное сотрудниками в форме.
И зачем только согласилась? Дура!
А дальше — все как в кошмарном сне… Крики, чьи-то сильные руки сжимают запястья до хруста, прижимают лицом к холодному полу, пытаются вырвать папку из рук, но я держу крепко, вцепившись в нее мертвой хваткой.
И зачем, спрашивается? Знала же, что Герман Львович женат, погряз во лжи и лицемерии, но поделать с собой ничего не могла. Под гипнотическим взглядом его карих глаз мозг словно плавился и отказывался функционировать, превращаясь в податливую чужим желаниям субстанцию.
Ох, страшно представить, что могло быть в этой папке! Меня же теперь по судам затаскают, вывернут наизнанку, как старый чулок, а Герман… Он уже через пару часов улетит на другой конец земного шара вместе с женой и будет попивать экзотический коктейль с зонтиком, лежа на полосатом шезлонге.
— Другого жениха хочу, папенька! — вырвал меня из пучины горьких размышлений все тот же девичий голосок.
Я попыталась сфокусировать зрение. Удалось не сразу. Мир вокруг словно рассыпался на пиксели, отказывался складываться в единую картинку. Наконец, после отчаянных усилий, изображение перестало дергаться и обрело относительную четкость.
Надо мной склонилась девушка с лицом, покрасневшим от слез. Облако белокурых волос, заплетенных в сложную косу с вплетенными в нее наивными незабудками, обрамляло ее миловидное личико. Платье, под стать свадебному, струилось по стройному стану вниз, лужицей растекаясь у ног по зеленой сочной траве.
— Смею предположить, княже, — раздался скрипучий мужской голос, — что это и вовсе не жених. Это женщина!
Приехали!
— Вы где здесь женщину увидели? — возмутилась я, пытаясь приподняться на локтях, и тут же поморщилась от пронзительной головной боли. — Да мне всего двадцать пять!
Голова пошла кругом, земля подо мной закачалась, и я закрыла глаза, одной рукой упираясь в землю, а второй крепко прижимая к груди проклятую папку.
— Это не отменяет того факта, что перед нами не призванный жених для Юстины, княже, — вновь заскрипел голос, но уже чуть тише.
Где-то вдалеке послышался шепот, переходящий в гул, который нарастал с каждой секундой, словно надвигающаяся буря. Стало по-настоящему страшно, и глаза снова пришлось открыть.
