— Это путь к силе, — прохрипела Линь, давясь серой жижей. — Главное — намерение. Визуализация. Я уже там. — Она откинулась на спинку кресла, чтобы максимально расслабиться. — Я чувствую кожей солнце. Я слышу шум прибоя Ммм я в потоке.
Она аккуратно ссыпала обгоревшие остатки бумаги в керамическую пиалу. Сверху легла густая ложка «живого» йогурта — с активными бактериями и умирающей надеждой, как учил гуру из видео «Пробуждение силы за 21 день». Тщательно перемешав остатки серой кашицы пластиковой ложкой и стараясь не думать о том, что это подозрительно напоминает цементный раствор, она отправила порцию в рот.
Линь зажмурилась так сильно, что за веками заплясали золотые кружочки. Она старательно начала воспроизводить в воображении картинки, вырезанные из старого глянцевого журнала: вилла с бассейном, в котором вода синее, чем само небо, три идеальные пальмы у лазурного океана и яхта с ослепительно белыми бортами.
— Хочу, — прошептала Линь, и пепельная жижа на дне пиалы выстроилась в слово “Нет”. Она моргнула. Показалось. Гуща стала снова гущей, а на языке осел горький, пыльный привкус горелой бумаги и сомнений. — Пожалуйста, пусть это сработает.
Она открыла один глаз, и с надеждой взглянула на невидимые горизонты, но лазурный берег не спешил материализоваться. Вместо этого её встретила та же кухня в три квадратных метра, на которых едва помещались старый холодильник и стол с облезлой скатертью, а вместо океанского бриза в лицо пахнуло осенней сыростью из открытой форточки. Линь вдруг почувствовала, как отчаяние вокруг неё сжимается в тесное кольцо, из которого не было спасения. Она тяжело вздохнула и опустила взгляд на стол, где валялись маленькие крошки от печенья, такие же незначительные, как и её мечты.
За окном Дицан привычно тонул в свинцовой мути. Дождь методично, со знанием дела, вбивал пыль в асфальт. Где-то во дворе надрывно выла сигнализация старой машины — судя по звуку, машина жаловалась на несправедливость в мире и ревматизм в области карданного вала.
У ног Линь сидела Жиза — крошечная помесь мопса и чего-то очень хитрого. Она с глубоким недоумением наблюдала за тем, как хозяйка ест пепел. В её взгляде читалось терпение и почти человеческое сочувствие, как будто она могла понять, что творилось в душе Линь — её терзания и надежды.
— Жиза, — Линь повернулась к собаке, отставляя пиалу. — Почему у меня никогда ничего не работает? Букильда обещала, что после седьмого ритуала «каналы изобилия» откроются. Видимо, мои каналы забиты так же плотно, как и мусоропровод в этом доме.
