J. G. Ballard
THE COMPLETE SHORT STORIES
Volume 3
Copyright © 2001 by J. G. Ballard
All rights reserved
© С. Самуйлов, перевод на русский язык, 2026
© А. Бушуев, Т. Бушуева, перевод на русский язык, 2026
© Г. Соловьева, перевод на русский язык, 2026
© О. Макеева, перевод на русский язык, 2026
© Г. Шокин, перевод на русский язык, 2026
© В. Лапицкий, перевод на русский язык, 2026
© Е. Трубецкая, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Интервью с Дж. Г. Баллардом
(беседует Тревис Элборо)
– В нескольких ваших романах небольшое замкнутое сообщество – элитный жилой комплекс, высотная башня – выступает в качестве своеобразного микромира, на примере которого вы рассматриваете хрупкость гражданского общества. Вот эта озабоченность упадком, даже, можно сказать, вырождением современного общества, уходит ли она корнями в ваше детство, как вы считаете? Ведь тогда, в лагере для интернированных, вы своими глазами видели, как легко человек теряет налет цивилизованности.
– Да, думаю, так и есть. Почти каждый, кто своими глазами видел войну, знает: она переворачивает с ног на голову все представления о каждодневной жизни. Ты чувствуешь себя другим, и это необратимо. Как если выжил в авиакатастрофе: мир никогда уже не будет прежним. А три года в японском лагере – это очень сильный и запоминающийся опыт. Особенно для подростка, который живо интересуется поведением взрослых, в том числе собственных родителей. И видит их, впервые лишенных покровов солидности, что обычно помогают взрослым взаимодействовать с детьми. Лишенных всякой возможности защитить себя, порой впавших в отчаяние, униженных, живущих в постоянном страхе. Нам всем казалось, что эта война будет длиться вечно и один лишь Бог знает, что с нами будет, когда она все-таки подойдет к концу. Да, это был уникальный опыт, и он помог мне очень глубоко понять, что же определяет человеческие поступки.
– В «Затонувшем мире», вашем самом первом романе, действие происходит в двадцать первом веке: мы видим Лондон будущего, ушедший под воду. Но вы упоминали, что даже этот образ основан на воспоминаниях о Шанхае. Как же вышло, что вы, уже опосредованно проработав его в своей научной фантастике, вдруг решили так открыто рассказать о детских впечатлениях в «Империи Солнца»?
– Я всегда хотел написать о своих впечатлениях о Второй мировой войне, о японской оккупации Шанхая, о лагере для интернированных. И понимал, что война очень сильно повлияла на меня, как и на многих других. Но, вернувшись в 1946 году в Англию, столкнулся с огромной проблемой: я никак не мог приспособиться к здешней жизни. В то время Англия была местом очень и очень странным. Общество здесь подчинялось сложной классовой системе, какой в Шанхае не было и в помине. Англия оказалась ужасно жалкой и убогой. Полностью обессиленная войной, она как будто… застыла в прошлом, что ли. Войну мы выиграли сугубо с формальной точки зрения, а по факту во многом проиграли. В стране процветала нищета. И мне приходилось учиться во всем этом жить. К 1949 году к власти в Китае пришли коммунисты, и я понял, что туда больше уже не вернусь. А значит, не было смысла дальше жить воспоминаниями, настало время свыкнуться с жизнью в Англии. И вот я получил здесь образование, женился и приступил к писательству. Англия заинтересовала меня. В каком-то смысле она напоминала зону стихийного бедствия, была одновременно и жертвой, и причиной катастрофы. Интересовали меня и грандиозные перемены, на пороге которых стояли все сферы общественной жизни: появлялись супермаркеты и реактивные самолеты, наступала эпоха телевидения, развивалось общество потребления. Помню, я подумал: боже мой, это все изменит нашу страну, раскроет наконец непонятную психологию ее измученного народа. И я стал писать научную фантастику, хотя большинство ее любителей отнюдь не считали меня мастером этого жанра. Я был для них чужаком, эдаким опасным вирусом, что проник в клетку научной фантастики, поразил ее ядро и теперь медленно разрушает. Но все это время я чувствовал, как обрывки моего китайского прошлого всплывают откуда-то из подсознания. Чувствовал, что однажды оживлю их на страницах книги.
