Сон. Боль и пламя.
Огонь. Всё горит. В ушах трещит древесина. И крики.
Тот, кого называют величайшим героем, пытался спасти соратников. Сохранить их жалкие жизни — пусть ценой рук и ног. Он кинул паникующий взгляд вправо: там девочка рыдала над обугленным телом.
— Мама! Мама! — её крик перекрыл треск пламени.
Слёзы падали на почерневшие, усохшие руки матери. Девочка тряслась над дотлевающим трупом, не замечая, что сама уже горит. Потом её крик резко стих, она бессильно рухнула рядом, и пламя охватило её целиком.
Герой перевёл взгляд в другую сторону — полыхали маленькие дома, внутри люди кричали в агонии, метались как полоумные. Он уже поднял руки, чтобы одним махом затушить всё пламя — для него это пустяк. Но в то же мгновение огонь окрасился в белый, излучая нестерпимый свет. Он усилился, заплясал быстрее, вырываясь к небесам.
Оглушительный грохот. Герой закрывался руками. Когда грохот стих, на месте домов были лишь почерневшая земля и разлетевшиеся куски пламени. Вспышка не оставила от поселения ничего.
Он поднял голову. Небо алое, будто его тоже заволокло огнём, и оно вот-вот сгорит, оставив пустоту. В центре неба, словно фонарь, зависла белая фигура. Силуэт был похож на человеческий, но по бокам расправлены светящиеся крылья — каждое размером с самого носителя, словно отдельный человек, поддерживающий своего спутника в вышине.
Фигура вся белая, но с её головы назад текли чёрные, как смоль, волосы. Они поглощали свет крыльев, суля пустоту, что надвигается на мир его — героя — мир.
Белый силуэт махнул рукой вправо — вокруг героя выросло широкое кольцо пламени, медленно двигавшееся к нему. Герой не был готов умирать. Он поднял руки на уровень врага и согнул пальцы. Силуэт окутала широкая голубоватая шарообразная клетка. Герой сжал кулак — клетка стремительно сузилась, но, коснувшись фигуры, разлетелась осколками, которые голубыми искрами упали вниз и погасли.
Фигура развела руки в стороны. Череда грохотов оглушает героя — словно сами горы, окружавшие равнины, поднялись с подножий. Небо посветлело, поменяло цвет с алого на белый, скрывая в сиянии белую фигуру. И прежде чем окончательно потерять зрение, герой услышал громкий смех триумфа...
***
Мерион подскочил на своём месте так, словно его ужалили. Люди в автобусе посмотрели на него с недоумением. Похоже он уснул по дороге. Ну что ж, Стас же говорил, что дорогу запоминать нельзя. Да, на автобусе были занавешены окна, однако Мерион мог узнать, как автобус едет и без визуального ориентира.
