МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ
Пролог
В операционной царила зловещая тишина. Не та умиротворённая, дарящая покой тишина, а гнетущая, давящая на плечи своей тяжестью. Тишина, в которой отчётливо слышен каждый шорох, каждый вздох, каждый удар сердца, отдающийся гулким эхом в висках. Звуки, обычно еле различимые, здесь становились оглушительными. Скрежет хирургических инструментов по металлическому лотку, шелест стерильных бинтов, мерное пиканье медицинской аппаратуры – это било по нервам, словно молот по наковальне. Флуоресцентные лампы заливали помещение холодным, безжизненным светом, превращая лица врачей в безликие маски. В этой гнетущей атмосфере рождалась своя особенная мелодия. Мелодия капель пота, скатывающихся со лба хирурга и падающих на стерильную простынь. Мелодия, отсчитывающая секунды, минуты, часы этой безмолвной битвы за жизнь. Каждая капля, как песчинка в песочных часах судьбы, неумолимо отмеряющая время.
– Мэм, мы делаем всё возможное, – прозвучал отчаявшийся голос ведущего хирурга, доктора Андерсона. Его слова, произнесённые с той особой интонацией, которую приобретают врачи за годы работы с тяжёлыми случаями, повисли в воздухе, подобно туману. В них слышалась та же безнадёжность, что читалась в его усталых глазах, скрытых за запотевшими защитными очками.
– Она больше никогда не проснется, да? – хриплый, надломленный голос женщины прорезал тишину. В нём слышалась мольба, отчаяние и та особая интуиция, которая есть только у матерей, когда речь идет о их детях.
Доктор Андерсон на мгновение замер, его руки, затянутые в латексные перчатки, слегка дрогнули. За двадцать лет практики он так и не научился легко отвечать на подобные вопросы.
– Послушайте, миссис Эванс, – медленно начал он, тщательно подбирая слова, – я не стану давать вам ложных надежд. Сейчас Эмили находится в состоянии комы, травма очень серьёзная, и мы не можем с уверенностью прогнозировать, как быстро её состояние стабилизируется. Но я обещаю вам – мы используем все доступные нам средства и сделаем всё возможное.
В этой стерильной тишине Сара чувствовала, как рушится её мир. Каждый удар сердца отдавался болью, каждый вдох давался с трудом, словно воздух превратился в свинец. Перед глазами проносились образы: вот Далея делает свои первые шаги, вот она смеётся, катаясь на велосипеде, вот она задувает свечи на торте в свой десятый день рождения… И теперь эта же девочка, её маленькая принцесса, лежит неподвижно на операционном столе, опутанная проводами и трубками, словно сломанная кукла.
– Я не могу представить жизнь без неё, – мысли кружились в голове Сары, подобно осенним листьям на ветру. – Она – мой свет, моё дыхание, моя душа. Как я буду жить без её звонкого смеха, без её тёплых объятий, без этих пронзительных голубых глаз, так похожих на глаза её отца? Сара сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови, но она не чувствовала этой боли.
