“Маркус. Первый король”
Глава 1
Темно. Ночь ещё не настала, но свет всё равно умер. Ни один огонёк не пробивается из-под покрытого облаками неба. Стальные ставни, ржавые и хлипкие, дребезжат под неутихающим нытьём ветра. Из-за него в комнате постоянно влажно и холодно. Эта бетонка не ждала, что её бросят, и уж точно не хотела быть настолько изъеденной и плесневелой.
Не помню, почему до сих пор считаю это место домом. Оно плохо пахнет и постоянно пребывает в темноте. Но каждый вечер я упрямо поднимаюсь по разрушенным лестницам на последний, двадцать первый, этаж в «свою квартиру» и в одиночестве пережидаю ночь.
Сворачиваюсь комочком на груде одежды, сваленной на полу, кутаясь в грубый серый тёплый мужской плащ. Он достался мне от незнакомого бродяги, когда тот одиноко брёл по трассе, а я проходил мимо и помог ему пережить боль от ран, а потом и агонию смерти. Давно пора было избавиться от плаща и найти что-то подходящее по росту и размеру, но я никак не решался.
И в целом, решительным меня не особо-то и назовёшь. Я больше прячусь и жду. Сам не знаю, чего или кого, но ощущение ожидания никогда не покидает сердце. Знаю: оно ужасно и буквально жрёт изнутри, но вырвать его из себя не выходит. Я прячусь в него, прячусь в себя, ухожу глубже в черные глубины одиночества и тишины.
Там меня и находит ночь. Я радуюсь, когда слабые лучи затухающего солнца тают в плотной вате облаков. День мучителен, но, слава Богу, короток! Он приносит тревогу, людей, зверей и голод. Я не люблю голод, но всякий раз ем с неохотой и брезгливостью. Ведь, без еды даже ночь не принесёт покоя. А я мечтаю о нём и не хочу терять.
Откуда-то снизу доносится слишком яркий для тишины грохот. За ним следует топот двух пар ног и разрозненные голоса. Взволновано приподнимаюсь со своего ложа и прислушиваюсь. Люди? Зачем они здесь? На такую высоту они никогда не забирались. То, что я зову лестницей, для них не более чем корявые выступы в голом обрушенном лестничном пролёте. Как они поднялись? Хотя, есть сломанная шахта лифта.
Голоса и топот становятся отчётливее и громче. Теперь можно разобрать речь.
- Ты серьёзно думаешь, что он тут живёт?
- Не думаю, а знаю. Наши подземники видели, как он шныряет в эту развалину. Прячется где-то здесь.
- А если он нападёт на нас?
- Он? - Мужской голос грубовато смеётся, отчего мне делается обидно. - Он на свою тень от страха не бросится, зассыт. Нам всего-то и надо вытащить эту пугливую крысу из норы. Тем более у нас с собой свет, а этого они не любят.
- Ладно, но чур я сзади. - В женский голос проникает опаска. Я почти вижу это настороженное, но храбрящееся лицо. Она молода и хорошо пахнет даже через два этажа бетонных перекрытий.
