Марафон
Номер 4012 был закреплён на груди Геннадия Павловича Лещёва булавками, которые жена поправила дважды, прежде чем осталась довольна. Номер 4013 Нина Андреевна приколола себе сама, с первой попытки.
Им было по семьдесят пять лет. Организаторы Московского марафона выделили для них отдельный информационный повод: самая пожилая пара в истории забега. Журналистка из спортивного телеграм-канала сняла их на старте и спросила, в чём секрет долголетия. Геннадий Павлович ответил: «Режим». Нина Андреевна кивнула.
Это было правдой, но не всей.
Журналистка написала потом в своём канале, что пара выглядит максимум на шестьдесят. Ни одышки, ни сутулости. Мужчина – сухой, жилистый, с военной выправкой. Женщина – коротко стриженные седые волосы, прямая спина, ни грамма лишнего. Кто-то в комментариях написал: «Генетика». Кто-то: «Вода натощак и никакого сахара». Никто не угадал.
* * *
Стартовый выстрел прозвучал в восемь утра. Пахло мокрым асфальтом – ночью прошёл дождь, и лужи ещё стояли у бордюров. Толпа бегунов ушла вперёд – молодые, разноцветные, в гаджетах и кроссовках с карбоновой пластиной. Лещёвы никуда не торопились. Они вышли на дистанцию ровным шагом – шесть с половиной минут на километр, как на тренировках в Битцевском парке, где они бегали каждое утро с 1983 года.
На третьем километре Геннадий Павлович подумал о том, как плохо он бегал в молодости. В 1980 году ему было двадцать четыре. Он курил «Яву», работал инженером-проектировщиком в «Гипростали» и не мог пробежать остановку за автобусом, не задохнувшись. Нина тогда преподавала фортепиано в музыкальной школе на Бутырской и считала спорт пустой тратой времени. Мишке было четыре. Он ходил в детский сад и рисовал жирафов – одного и того же жирафа, на каждом листе. Жираф был фиолетовый. Воспитательница говорила: у вашего мальчика богатое воображение.
* * *
На восьмом километре Нина Андреевна почувствовала привычную боль в левом колене. Она знала, что боль пройдёт к двенадцатому. Всегда проходила. Сорок восемь лет бега – и она изучила своё тело, как пианистка изучает инструмент: каждый сустав, каждое сухожилие, каждый их каприз.
Она думала о том, как доктор Хасанов показывал им снимки. Октябрь 1980-го. Мишке только исполнилось пять. Неделю назад он начал спотыкаться на ровном месте. Нина думала – невнимательность. Потом он стал жаловаться на головную боль и один раз его вырвало утром, без причины. Участковая направила к невропатологу. Невропатолог – на снимки. Снимки – к Хасанову.
Опухоль ствола головного мозга. Диффузная, неоперабельная. Прогноз – от четырёх до одиннадцати месяцев. Хасанов говорил ровным голосом. Профессиональная привычка. Он видел такое не в первый раз. Они – в первый.
