– Пойдем, я покажу тебе мир, – предлагаю разнежившейся Восточной прогулку в мистическое место. – Не обязательно ехать в пустыню Сонору, на север Мексики. У нас и здесь, недалеко от дома, имеется свое место Силы.
– А может, ты лучше расскажешь про Силу, – отмахивается Вероника.
На улице темно и прохладно, она только что устроилась на диване с большим бутербродом, а тут место Силы…
– Что ж, пойду одна, – говорю я и направляюсь в коридор, одним глазком подсматривая, как она спрыгивает с дивана, пытаясь в один присест проглотить весь бутерброд.
– Подожди, я с тобой.
Вот что мне нравится в восточном ветре, так это его легкость и переменчивость. Мы надеваем теплые куртки, джинсы, кроссовки и молча идем к озеру. Обстановка нагнетается любопытством Восточной: ей ужасно хочется знать, что это за место и где оно расположено. Вот за это мне не нравится восточный ветер – излишнее любопытство и навязчивая страсть все облечь в слова.
– Тсс! – говорю я. – Слушай ветер, а то спугнешь Силу.
Озеро черное, спокойное и самодостаточное. Не слишком-то оно любит посетителей. Раньше по вечерам здесь прогуливались томные дамочки с собачками и мамашки катили коляски с детьми. Сегодня озеро другое. На его берегу затеяла стройку крупная компания. Один дом начат и почему-то заброшен, в отношении другого полным ходом идет строительство. Камазы снуют туда-сюда, увязая в грязи, горы песка и строительного мусора громоздятся вокруг озера. Собачники здесь больше не гуляют, а приличные люди по ночам в такие места не ходят.
Мы не из приличных. Мы эгоистки, и мы не трусим. Я веду Восточную к недостроенному дому. Незаметно мы проскальзываем мимо сонного крана, опоясанного дюралайтом. Он похож на большую новогоднюю елку. В сине-черной воде озера кран выглядит просто набором цветных пятен. Озеро, кажется, съело его тень. Громадина дома тонет во тьме, торчащие балки ощетинились проволокой. Резко и пронзительно, с тоской по всему миру, кричит ночная птица. Ей вторит нестройный хор лягушек.
Моя Восточная звездочка чувствует себя чужой и хрупкой в этом незнакомом ночном мире. Так и должно быть. Мы протискиваемся через дыру в заборе, с немым удивлением провожая уплывающие в бесконечность тени. Мы здесь никто. Этот мир так темен и инороден, что даже не замечает нас. Только бродячая кошка некоторое время с интересом наблюдает за нашим походом. Где-то совсем рядом хрустит ветка, словно кто-то тяжелый, как медведь, крадется за нами. Смотрю, моя юная женщина-воин вся сжалась и умоляюще на меня смотрит. Никакой слабости! Я делаю вид, что не замечаю ее дискомфорта, и маню за собой. Мы поднимаемся по лестнице, заваленной строительным мусором. В темноте нас ведет только тусклый свет мобильника.
