1 Дневник ________.
Сырость мучает уже который день: вползает под кожу, пропитывает каждую клетку. Она разливается по суставам тупой, ноющей болью, выворачивая их так, что каждое движение становится испытанием. Проплешина на левой лапе неуклонно растет, кожа саднит – похоже, я действительно запаршивел.
Воздух здесь – невыносимая смесь гари, мокрой шерсти и разлагающихся останков. Он тяжёлый, вязкий, такое ощущение, что его можно зачерпнуть ведром.
Вокруг, насколько хватает глаз, нескончаемое грязевое месиво, над ним, не умолкая ни днём ни ночью, роятся десятки, а то и сотни дронов. Они, как голодные комары, мгновенно набрасываются на любое движение, едва заметное электронному глазу. Операторам в размытых пикселях не всегда распознать – кто перед ними, поэтому часто под удар попадают не только враги. Безжалостная лотерея смерти.
Но сегодня настоящий ливень разогнал механический гнус, и его, казалось, нескончаемое жужжание сменилось яростным шумом воды. Она стремительными потоками хлынула в окопы, превратив их края в скользкие непреодолимые стены. Стихла нескончаемая канонада. Мощные дальнобойные орудия, лишившись электронных глаз разведывательных дронов, перестали посылать через наши головы пятидесятикилограммовые снаряды. Даже многотонные танки, опасаясь увязнуть по башню в раскисшей земле, не рискнули покинуть свои бетонные схроны.
Ливень смыл технологическое превосходство, уравняв всех в этом первобытном мире воды и грязи. Он усмирил всех. Всех, кроме нас. Мы, цепляясь когтями за раскисшую землю ползём сквозь вязкую жижу навстречу таким же – измученным, пропитанным страхом и ненавистью. Таким же, как мы… только с обломанными ушами и обрубленными хвостами. Их, наверняка, так же, как и нас, вытолкали из окопов свои командиры, вдохновлённые одной и той же «гениальной» мыслью: застать врага врасплох.
Поломанные уши и обрубленные хвосты – их называют куцыми. Кто-то сделал это по своей воле, кого-то заставили, и уже не разобрать, кого больше. Теперь главное для них – не быть похожими на нас; любой ценой уподобиться вислоухим, перед которыми они до отвращения подобострастны.
Говорят, что у кота совесть в хвосте: как бы ни щурил глазки, а хвост всё равно выдаст правду. Так вот они теперь и живут с обрубком совести, перенимая повадки тех, кто с самого рождения был её лишён. Впрочем, в бою им от этого одна польза: и уши прижимать не требуется, и хвосты к задней лапе не привязывать.
Дождь стеной. Ничего не видно и на расстоянии вытянутой лапы. Мы или встретимся морда к морде, или по итогу провалимся в их окопы.
