Пролог
Сказать, что Эван Тортон зол, — это ничего не сказать, он еле сдерживал свой гнев и свою магию, а такой поворот событий грозил бедой. Лекари в очередной раз отказали ему в разрешении вернуться к боевым товарищам на границу.
— И это меня, боевого мага! Как так? — мысленно возмущался я, отчего потревоженная тёмная магия так и норовила взять верх и всё обращать в тлен.
— Тор, — рыкнуло старое и заслуженно уважаемое светило лекарского дела, Айрис Оллбер, знающий меня с юношеских лет, обратившись ко мне по старой военной привычке.
Тор — мой позывной со времён войны, где мы провели не один год: он в лазарете, я — на поле боя.
— Я здоров, — упрямо выдвинув вперёд подбородок, буркнул я в ответ.
— На восстановление тебе даю год, затем комиссия, точка. — Айрис прихлопнул по столу ладонью.
Когда надо, он мог быть непреклонным. Изменить его решение я не смогу, это стало сразу понятно, стоило заглянуть ему в глаза.
— А теперь чем заняться? Я умею только воевать, — Я вспылил и, развернувшись хотел выйти, моя магия уже тёмной дымкой окутывала мои ноги.
— Ах это, — усмехнулся Оллбер, — будет тебе работка покруче, чем война, присядь-ка на минутку. — И он вышел.
Я присел, тяжело морщась от боли, вытянул раненую ногу. Рука сама стала массировать повреждённое колено. Усевшись поудобнее, втянул магию, старательно пытаясь взять себя в руки.
«Да, дружок, признайся хотя бы себе, что лекарь прав, — ехидно прокомментировал внутренний голос. — Оттого, что ты злишься, нога болеть не перестанет, лучше лечись ответственно».
На границе опять участились набеги, в горах надо скакать, как лань, а не разгуливать с тростью. Мои думы становились всё мрачнее, настроение стремительно портилось ещё сильнее. Трудно смириться с перспективой остаться хромым. Хотя Айрис уверен, что всё пройдёт при должном лечении.
Когда лекарь появился в кабинете, я не заметил.
«Теряю навык», — грустно подумалось мне. Молча уставился в глаза Оллбера, ожидая приговора.
— Завтра тебя будут ждать во дворце короля, постарайся не опоздать. — Айрис протянул мне пропуск с номером кабинета, где состоится встреча.
Свои молодые годы, хотя я был нестар и сейчас, которые принято считать лучшими, провёл в боях, сражаясь за короля и королевство. Теперь мне всего сто пятьдесят, впереди ещё полтора века, хочется всего лишь чувствовать себя нужным, а не инвалидом.
Тяжело опираясь на трость и задумавшись, шёл вперёд, преодолевая боль и расстояние. Время от времени всплывал мучивший меня вопрос.
— Что мне готовит день грядущий? — Он прилип ко мне, нечаянно услышанный где-то, и с завидным постоянством вертелся в голове.
