Кукша перестал выплевывать море на доски и попытался разлепить глаза.
Без толку — тотчас же зажмурился от едкой соли. Успел только заметить, что его окружает толпа, а под ладонями — гладкое влажное дерево палубы. Кажется, он был на крупном судне.
— Вы потерпели крушение? — через водную пробку в ушах прорвался требовательный вопрос. — Рядом есть еще, кого вылавливать?
Кукша стоял на коленях, кашлял и ничего не отвечал. Во-первых, горло горело, будто по нему скобелем прошлись. Во-вторых — он не помнил ответа.
— Есть ли рядом еще пострадавшие? — повторил офицер свой вопрос.
Что это офицер — Кукша понимал с закрытыми глазами, по гладкому говору. Он был бы рад ответить тоже четко и по существу, но сумел лишь рвано прохрипеть:
— Не знаю...
— Кто вы? — поменял тогда офицер свой вопрос.
Это оказалось проще.
— Из вожей, — сказал он, растирая глаза тыльной стороной ладони.
— Дайте ему воды!
Кукша почувствовал, что в его трясущиеся руки тычется ведро. Он сел и ощупью промыл глаза пресной водой. Едкости определенно стало меньше, но картина, открывшаяся ему вместе с тем, была не из веселых. Вокруг него собрались такой толпой, словно он провинился и деревенская община решает его судьбу. Кукша, наконец, проморгался, и в толчее матросов разобрал три черные фигуры офицеров.
— Ты вел корабль, — высказал один, светловолосый и безусый, на котором Кукша приметил длинные эполеты капитана. — Где он?
Вопрос, разумеется, дельный. Если местного «вожу» (по-городскому — лоцмана), знавшего морское дно лучше собственной избы, вылавливают из бегучих волн — легко предположить, что вел он не слишком удачно и следует искать вокруг обломки. По-видимому, ради этого спасшее судно теперь не двигалось — огромные колеса по бокам кормы молчали и не брызгали на палубу.
— Не помню, — признался Кукша.
Капитан подумал несколько мгновений.
— Что помнишь?
Он смотрел ясно и без небрежения, с искренним желанием понять произошедшее. Кукша напряг свою память как мог, на затылке слева даже болью отдалось.
— Подрядился на колесник, провести в Арсис, — перечислил последнее, что поступало клочками в сознании. — Дале… ничего. У вас очухался.
Лоцманов — «вожей» или «носовиков» — нанимали даже те купцы, что торговали с Ладией десятки лет. С запада проход к гавани порта Арсис звался «Горлом» и весь пестрел островками, камнями, галечными мелями — провести судно, не заблудившись и не застряв, умел только местный. Община поморов, сделавшая лоцманское дело своей службой, жила на входном западном крае этого Горла. «Морское знание» передавалось поколениями, частью через рисунки и тетради, частью — на практике. Свадьбы тоже старались улаживать между своими, чтобы «книги морского ходу» не ушли в посторонние руки. Потомственные вожи-поморы, если не совсем уж непутевые, бывали неизменно хороши, так что потеря судна при красной погоде вряд ли могла лежать на совести Кукши.
