До того, как первый камень лёг в землю, до того, как люди научились бояться Бога правильно — был только шёпот.
Шёпот передавали из уст в уста те, кто видел сны наяву. Безумцы. Отшельники. Дети, родившиеся с закрытыми глазами и открывшие их на седьмой день. Они говорили об Одном. О том, кто был до света. До тьмы. До самого слова «до».
Его называли Лицом вечной ночи, потому что у него не было имени. Когда первые ангелы научились говорить, они попытались назвать Его — и их языки покрылись трещинами. С тех пор ангелы говорят шёпотом, если вспоминают о Нём.
Он не создавал миры. Он был миром — до того, как миры родились. Он не правил — он наблюдал. И когда его дети (потому что всё, что дышит, вышло из его сна) начали делить власть, он промолчал.
— Ты слишком стар, — сказал ему самый громкий из детей. Тот, кто позже назвал себя Сатаной. — Ты слишком тих. Ты уступаешь дорогу тем, кто громче. Уходи.
И Лицо вечной ночи ушло. Не потому, что испугалось. Потому что устало смотреть, как любовь превращается в войны, а истина — в догмы.
Он спустился в самое глубокое место, какое только мог найти. Туда, где время текло, как смола. Лёг на каменное ложе и закрыл глаза.
— Я буду спать, — сказал он. — А когда проснусь — посмотрю, что вы сделали с миром. Если мир станет красивее — я останусь спать. Если нет — я открою глаза.
Сатана испугался. Он понял, что, когда этот древний откроет глаза, его царство — ад — окажется фальшивкой. Ошибкой. Плохой копией настоящей тьмы.
И Сатана придумал.
— Ты предал нас, — сказал он другим князьям. — Ты знал о заговоре и молчал. Ты — изменник.
Они поверили. Потому что хотели верить. Потому что боялись того, кто старше. И они сослали Лицо вечной ночи в Колодец Невыразимого — место хуже ада. Но Он не сопротивлялся. Он позволил.
— Я подожду, — прошептал он, падая в колодец. — Время — мой союзник.
Но Сатана не успокоился. Он знал, что даже Колодец не удержит такого. И тогда он придумал хитрость.
— Постройте собор, — приказал он людям, вложив мысль в голову архиепископа. — Самый большой. Самый высокий. И положите первый камень прямо над тем местом, где он спит. Каждый шпиль — это гвоздь. Каждый камень — это цепь. Мы пришпилим его к земле.
Люди строили 632 года. И всё это время Тот, кто спал внизу, ждал. Он чувствовал, как над ним растёт каменное тело. Чувствовал, как каждый кирпич добавляет тяжести. Но он не сопротивлялся.
