Помещение, в котором я провел всё время с того момента, как очнулся, я успел изучить досконально. И немудрено – я не знаю, как давно нахожусь здесь, но уже даже успел отлично выспаться. Комната была небольшой, по размерам вполне сопоставимой, пожалуй, с гостиной в доме Марии. Однако на этом сходство заканчивалось. Всё остальное здесь было совершенно иным. Незнакомым, но не пугающим – скорее, жутко интересным.
Кровать я опознал сразу. Она напоминала обычную, но была сделана из странного материала – прочного, гладкого на ощупь и совершенно непохожего на знакомое мне дерево или железо. Весь каркас был изготовлен из этого незнакомого вещества, а вот само ложе оказалось по-настоящему мягким и податливым. Я не решился ковырять покрытие, не зная, как отреагируют на мою любознательность хозяева этой комнаты. Кровать стояла у стены. С одной стороны кровати располагался маленький стол, с другой – необычный стул. В отличие от кровати и стола, стул не был прикреплён к полу, и я удивился его лёгкости, когда попробовал его поднять. Oн запросто выдерживал мой вес, но при этом я не сомневался, что сумел бы сломать его при желании.
Дверь, разумеется, имелась, но она оказалась встроена в стену так мастерски, что щели по ее краям были едва заметны. Как я ни старался, но так и не смог найти замочную скважину, и потому не мог себе представить, как эта дверь должна запираться. Окон в комнате не было совсем, и и самой удивительной загадкой для меня оказался источник света – я так и не понял, откуда свет поступал. Казалось, он исходил отовсюду, и ниоткуда одновременно. При этом мне не было ни тепло, ни холодно, не смотря на то, что очнулся одетым лишь в одни очень тонкие и легкие штаны из светлого прочного материала. А больше в комнате не было абсолютно ничего. Таким образом, изучать больше было нечего, а глазеть на ровные белые стены – так себе развлечение, на самом деле. Мне оставалось только ждать. Ждать, и прокручивать в памяти момент, когда нас нашли.
Мы с Орвином успели подвигать странные деревянные рычаги в деревянном шкафу Волков, и даже поняли примерно, как они влияют на наше падение. Понимание это не принесло нам ровным счетом ничего — мы понятия не имели, куда мы падаем. Порой, вглядываясь сквозь маленькое смотровое окошко в белесую пелену, мне начинало казаться, что мы не падаем, а просто висим в мчащемся мимо нас воздухе. И тогда мне становилось по-настоящему страшно. Падение рано или поздно должно закончиться, рассуждал я, а вот если мы висим неподвижно, то… Дальше думать не хотелось. Я как раз уже успел раскаяться в том, что не сдался в плен людям Неизвестного, как вдруг нас сильно тряхнуло.
