Мир спит – и ему больно.
Земля трещит во сне, источая боль, которая искажает реальность. Одни учатся слышать этот крик, другие – заставляют его замолчать.
Раянн – Летописец Боли. Она чувствует страдание мира как собственное и верит, что любую рану можно понять, а значит – исцелить. Криан – Усыпитель Тишины. Он знает: иногда единственный выход – выжечь очаг боли, даже если вместе с ним исчезнет всё живое.
Поющий Каньон становится точкой их неизбежной встречи. Это роман о выборе между эмпатией и уничтожением – и о мире, который ещё можно спасти.
ПРОЛОГ
Вселенная родилась из Хаоса. Наш мир – из его Кошмара.
Это не метафора. Земля спит. Её гранитные сны – это наши горы. Её лихорадочный бред – магия, просачивающаяся сквозь разломы. Её боль – почва, на которой мы живём. Мы ходим по кожному покрову спящего гиганта, и всё, что мы называем реальностью – лишь рябь на поверхности его беспокойного сна.
Он не всегда болел. Когда-то его сны были ясными. Потом пришли Они – Древние. Они научились вырезать из его снов целые куски. Ковыряться в его ранах в поисках силы. Каждый вырванный сон оставлял шрам. Каждая рана источала Боль.
И Земля, во сне, застонала. Её стон породил Искажённые земли – симптомы болезни целой планеты.
Два сердца, ещё не зная друг друга, отозвались на этот стон. Каждый – по-своему.
Раянн проснулась, задохнувшись от чужой боли. Сегодня это была тупая агония раздавленного кристалла глубоко под Хрустальным Архивом. Она лежала, уставившись в потолок, по которому струились отражения света из расщелины, и ждала, пока спазм пройдёт. Её кожа, бледная от жизни в полумраке, покрылась испариной. Тёмные волосы, собранные в тугой узел, прилипли к вискам.
Её проклятие было её даром. Она была Летописцем Боли. Пока другие учёные Гильдии изучали артефакты, она слушала эхо – отзвуки страданий мира. Её мир был наполнен тихими, никогда не стихающими криками. И в этом аду она искала закономерность. Причину. Надеялась найти лекарство.
Внезапно, сквозь привычный гул, пробился новый сигнал. Чистый, высокий и невероятно далёкий звон. Не просто боль. Это был… зов. В нём была не только агония. В нём была мелодия. Искажённая, полная диссонанса, но структура. Как будто само страдание пыталось что-то сказать.
Она не знала, откуда исходит этот зов. Но знала, что должна его найти.
-–
За континент от неё, на Обрыве Вечности, Криан стоял на каменном выступе, впиваясь взглядом в бурлящую внизу Пустоту. Здесь реальность была разорвана.
Он был высок, широк в плечах, и каждое его движение было подчинено железной дисциплине. Его лицо, с резкими чертами и холодными глазами цвета зимнего неба, было маской абсолютного контроля. Он был Усыпителем. Воином, чья вера заключалась в том, что больному миру нужен не врач, а хирург. Его долг – находить очаги боли и выжигать их, накладывая тишину и порядок.
