– Ницше говорил: жизнь, которую вы сейчас проживаете, будет повторяться вечно. И только от вашего выбора зависит, превратится ли эта единственная жизнь в череду сожалений или в нечто такое, что захочется пережить вновь. Проживите ее достаточно полно, чтобы, даже если придется вернуться в нее снова, вы встретили бы этот круг без страха и сожалений. На этом наша последняя лекция в этом семестре окончена. Хороших всем зимних каникул.
– Спасибо за семестр, профессор.
Обрадованные новостью об окончании занятий, студенты одарили преподавателя радостными голосами.
Обычно я покидала аудиторию сразу, но сегодня стояла у кафедры и с пристальным вниманием смотрела на студентов, собирающих вещи. Профессор Син, недавно получивший должность, тоже специализируется на современной философии, так что мне, простому лектору, здесь больше не нашлось бы места. Покидая аудиторию 301, где я вела занятия целых три года, я позволила мыслям унестись в прошлое, перебирая в голове события минувших дней.
Студенты основного отделения потоком повалили из аудитории, обсуждая планы на Рождество, а следом потянулись немногочисленные учащиеся с других факультетов. Последними помещение покинула парочка с архитектурного. Несмотря на совершенно иную специализацию, они посещали лекции по философии второй семестр подряд, и эта тяга к знаниям запомнилась мне, вызывая невольную симпатию. Невысокая девушка с коротким черным каре обмотала вокруг шеи красный шарф, который все занятие висел на спинке соседнего стула. Юноша, убрав планшет в рюкзак, быстро набрал что-то на телефоне и показал ей экран. Та улыбнулась и кивнула в ответ. Он протянул ей белый беспроводной наушник. Они с естественной непринужденностью надели по одному и почти синхронно застегнули молнии на куртках. Делая вид, будто не слишком откровенно разглядываю их, я принялась сосредоточенно возиться с ноутбуком.
– Профессор Пэк Ёрым… [1] Мы хотели бы записаться на ваш курс и в следующем семестре. Я мечтаю жить так, как вы, – дрожащим голосом произнесла девушка, вынимая наушник.
В ее взгляде читалось искреннее восхищение, и мне ничего не оставалось, кроме как ограничиться формальным пожеланием хороших каникул. Казалось, она ставит знак равенства между мной и Ницше. Только я, читающая лекции о ницшеанском видении жизни, на самом деле жила жизнью, полной сожалений. При этом у меня даже не нашлось смелости что-то изменить.
