Иногда люди устают от общества, окружающих людей, лишнего шума дорог и кипящей жизни мегаполиса. Многие хотят уединиться, побыть наедине с собой, найти внутренний покой вдали от черного дыма заводских труб. Примкнуть к вечной энергии жизни, которая наполняет каждого из нас.
Данил устал от этой суматохи. Он оставил все дела, без сожаления выбросил сим-карту и пошел на вокзал.
При выезде из культурной столицы влажный и местами дождливый июнь дарил робкую надежду на новую жизнь — далеко-далеко, там, где никто его не достанет и не потревожит. Туда, где можно наконец насладиться моментом по максимуму. Белые ночи были в самом разгаре — идеальное время для новых, неизведанных приключений.
Дождавшись своего поезда, Данил не спеша пошел на перрон, где начиналась его совершенно новая история.
Горячий глинтвейн, пуховый платок на плечах и прибалтийский пейзаж за окном вагона создавали невероятный уют. Они давали ему ту самую «надежду бабочки» на жизнь с чистого листа. Мерный стук колес и мягкое тепло сделали свое дело: Данила потихоньку начало клонить в сон. Этот сон был сладким и на удивление крепким.
Разбудила его красивая девушка-проводница:
— Молодой человек, просыпайтесь, а то поезд сейчас обратно уедет!
Данил в спешке собрал свои вещи и вышел на платформу, навсегда оставив позади прежнего, уставшего от жизни себя в наскучившем Петербурге. Станция была слегка окутана туманом.
Выйдя с вокзала, он побрел вглубь леса, к домику, который достался ему от покойного дедушки. Последние годы старик провел отшельником, но жил по-панковски — был ярым фанатом Егора Летова и «Гражданской Обороны».
Когда Данил вошел в ветхую лачугу, его встретил родной запах старины, многолетней пыли и старых книжек. На стенах всё еще висели пожелтевшие плакаты «Всё как у людей» и «Общество "Память"». Интерьер был небогатым, но каким-то щемяще ностальгическим.
Данил часто приезжал сюда в детстве, к дедушке на лето. Тот водил его по глухим тропам и часами рассказывал таинственные истории про леших и русалок.
На журнальном столике стояла покрытая вековой пылью магнитола, а рядом сиротливо ютился граненый стакан с засохшим на донышке чаем. На полках ровными рядами располагалась советская классика, книги с рецептами закаток и справочники о лесных травах и грибах.
Данил расположился в доме и затеял генеральную уборку.
Он тщательно протер все поверхности, вымел мусор и, смахнув каплю пота со лба, облегченно вздохнул:
— Уф, вроде всё...
Спина изрядно затекла, но расслабляться было рано. Дальше по списку шла рубка дров. Ржавый от времени топор, тем не менее, держался молодцом и без всяких нареканий выполнял свою тяжелую работу.
