Миры дальней волны творения, планета Летаргия
Напевает едва слышно слова старой сказки и совсем не смотрит вниз, потому, что иначе упадет. Мост обледенел, ноги скользят и туман здесь, в небесах Летаргии, очень густой. Тонкий мост не предназначен для грубых ног мага трагила, он как мираж в сонном царстве планеты вечного сна. По мосту ступали ноги богов, но их следов сейчас не видно. Он верит в то, что говорят легенды, и он единственный, кто разгадал древнюю загадку, которую сейчас повторяет как молитву.
Три божественных зерна упали в почву и одно выросло в камнях и превратилось в камень, другое попало в воду и проросло сквозь тело хищной рыбы. И у рыбы выросли ноги, она вышла из воды и стала совсем другой. А третье божественное зерно упало в тело гуманоида в дальнем из дальних миров и там долго созревало, не находя выхода. Наконец, когда божественному зерну стало тесно, оно преобразовало тело гуманоида и тело этого создания стало сильным и красивым. Но душа того, кто раньше владел этим телом, умерла. Тогда зерно прокляло высшие сферы, отправившие его с такой жестокой миссией и восстало против своих создателей. И этот мятеж был жестоко подавлен. Мир был сожжен божественным огнем, а три зерна остались в нем, чтобы дождаться, когда боги смилостивятся. Два из них стали расти вместе, они всегда там, где восходит звезда и есть три ветра. А последнее зернышко поселилось в месте, окутанном туманом, где хрустальный мост соединяет небеса с островом, парящим в облаках. Холод одиночества окружает его, черного сына богов. Проклят тот, кто осмелится нарушить этот сон.
…Имя магу Эльяр, он когда-то был молод и он был лучшим из магов планеты Траг, один из тысячи трагилов круга Мог. Старая сказка запала в душу магистра трагила-сай и он всю жизнь потратил на то, чтобы исследовать планеты. Он искал опровержения легенды о божественных семенах, а нашел мир Летаргию и хрустальный мост, по которому едва можно идти. Нашел страх в своей безмятежной душе и любопытство, которому нет оправдания. Эльяр не отступает, но последние слова легенды тревожат его. Найдет ли он бога или существо, сошедшее с ума от одиночества и тяжкой вины? Так много аллегорий, так мало ответов, но все же, он идет, замерзая на ледяном ветру, усталый и онемевший от лютого холода.
