Этот мир золотым покрывалом одет,
Инкрустирован мрамором древних гробниц.
Там, где магия света – защита от бед,
Будет магией боя – свет новых зарниц
Будет петь тетива в полуночной тиши,
И в овраге – поблескивать древко копья.
В волчьей шкуре колдун прочь, во тьму, заспешит,
И оденутся в лед голубые моря
Этот мир будет лучше под куполом неба,
И дороги покроются пылью веков.
Будет нам все равно, это быль или не быль,
Будут руки в следах от разбитых оков
Будет грудь разрываться от слез и желаний,
Мы в чащобе отыщем дорогу за Край.
Этот мир – только сон, но когда-нибудь станет,
Настоящим он, времени каплю лишь дай
Помоги же ему, мчись в объятья Рассвета,
В новый путь заплетется твой гаснущий след.
У дороги цветы – символ нового лета,
Лепестками прошепчут твой Новый Завет…
Илунга из рода Совы
«Ибо нехрен!»
Неизвестная доллийская контрабандистка
Пролог
Ночной разговор
– Что было дальше? – Озрик смотрел сквозь Ратмира невидящими глазами.
– Дальше… Дальше я шел за ними сквозь Великий Лес. Дважды пытался отбить твою жену – без толку. Её стерегли не только увальни Трора, но и рейдеры Лиги. Да и опаивали её постоянно каким-то зельем, Анариэль всю дорогу спала.
– Значит и Сумраки! – Озрик еще более потемнел лицом и так стиснул нож, что костяная рукоятка жалобно хрустнула.
– Во второй раз меня едва не прикончили, – продолжил Ратмир, не глядя на брата. – Пришлось уходить в Дагор, к тамошним целителям обращаться, – он глянул на свою руку, где от пальцев через всю кисть шел, теряясь в рукаве, широкий, рваный шрам. – Я вернулся через месяц, но уже ничего не смог сделать. На месте замка возвышалась новая крепость гномьей работы. Мощная и хорошо охраняемая. Брата едва от штурма отговорил…
– Этель хотел штурмовать крепость Трора?
– Да. Рвался отомстить за тебя и вернуть захваченные земли. Пришлось сказать, что мстить не за что.
– Ты сказал ему, что я жив?! – в голосе Озрика прорезался металл. – Как ты посмел!
– А лучше если бы он голову сложил под этими стенами? – Ратмир выпрямился и твердо взглянул в глаза Озрику. – И положил всех наших людей?
Несколько мгновений они мерялись взглядами. Наконец Озрик отвел глаза.
– Ты прав, – глухо сказал он, глядя на пламя свечи, – но Трор не успокоится, пока не отыщет меня, если узнает, что я жив. Я для него, что бельмо на глазу.
– Так может тебе найти его первым? – Ратмир пристально смотрел на брата, и Проводнику становилось не по себе. Никогда в жизни Ратмир не видел Озрика таким: сломленным, безмерно уставшим. Плечи его опустились, глаза будто потухли, и от всей фигуры веяло безысходностью.
