Этот день оказался странным с самого утра. Во-первых, Мик проспал. Вечером он чем-то обидел умную колонку, и она его не разбудила. Опоздание было нешуточным, так что пришлось громко шмыгать носом, кашлять в телефон и с зажатым носом жаловаться начальнику на «умираю». Хорошо, сиди дома, выздоравливай, минус премия.
Потом Мик чуть не перевернул диван, наступив на острую скорлупу орехов, которые ел накануне. Как выяснилось, выбыл самый старый член его семьи: робот-пылесос. Он просто заехал на базу и сдох. С учетом минусовой премии – теперь уже окончательно.
Зловредная колонка отметила это событие извещением на сотовый и траурной эпитафией «Баба с возу – кобыле легче». До этого Мик даже не думал, что его пылесос Гриша женского пола, а его колонка – опасная злыдня. В наказание за бессердечие он хотел было отключить ее от сети, но мысль о том, что придется самому разбираться с двумя видеокамерами и своенравным чайником, его остановила. Но пылесос все равно было жалко. Он был с ним уже лет десять, и Мик привык к его кроткому жужжанию и ползанью у ног. Он даже подставлял ему пятку, чтобы почесать. Чертовы орехи!
Третий за день провал ожидал его на запланированном две недели назад свидании на другом конце города. Оттуда его, с портками в охапку, выставили за дверь после внезапного звонка хозяйке. А ведь он пришел туда не с пустыми руками!
Сидя на заднем сиденье такси, он радовался тому, что успел много выпить и на пафосе выкурить аж целых две сигары из пяти, что принес с собой. Почему сигары? Потому что эта странная девица намекнула, что находит курящих сигары мужчин «очень интересными». Он надеялся, что тот, из-за кого его выставили, найдет оставшиеся три в кармане своего пальто на вешалке. Хотел бы он посмотреть, как она докажет ему, что тайком сама их курит. И запивает ромом, впопыхах спрятанным за спинкой дивана.
Таксист тоже оказался малость неадекватным. Он отвез его на Краснознаменскую вместо Красноармейской и потребовал «побыстрее вываливаться». Только чудом пьяный и разморенный Мик успел заскочить обратно, когда не узнал огромного пса, подбежавшего пометить колесо. Незнакомое и сердитое лицо его хозяйки немного отрезвило Мика, и он успел заметить, что никогда не видел у себя во дворе ни этого пса, ни этой женщины, ни разбитой детской площадки напротив своего подъезда. Минут пять ушло на доказательство своей правоты невнимательному, но очень упрямому таксисту.
Мик с облегчением выдохнул, когда в конце концов оказался у знакомой разбитой двери с неработающим домофоном с уже ставшей родной неприличной надписью над ним. Дома!
