Глава 1
За окном бушевала непогода. Дождь хлестал по стеклам, перемежаясь с колючей крупой, а ветер выл так, будто хотел сорвать кровлю. Последние осенние дни сменились морозами, и первый снег, хоть и укрыл землю белым саваном, радости никому не принес. Старики в деревнях шептались, что это к долгой и снежной зиме, и в их словах я слышала явную тревогу.
Я грелась у камина, прижимая ладонями теплую чашку, и смотрела на разбушевавшуюся стихию. Единственное, что меня утешало, — это мысль, что урожай всё же успели собрать. Позавчера выкопали последнюю картошку, и управляющий Алек доложил, что поля чисты. Значит, хоть с этим вопросом покончено. У нас в подвалах стояли бочки с соленьями, лежали мешки муки, висело вяленое мясо. Экономка Эльза заверяла, что запасов хватит до весны. Мы в замке, скорее всего, не умрем с голоду.
Но на этом хорошие новости и заканчивались.
Главной бедой были весенние набеги. Едва сходил снег, на деревни набрасывались голодные звери и — что было куда страшнее — степные орки. Алек говорил, что те хуже любых хищников. Звери не вламывались в дома, не крушили всё на своем пути с такой осмысленной жестокостью. Для орков люди Приграничья были просто дичью, и ни уговоры, ни угрозы местных дворян на них не действовали. Император же предпочитал не вмешиваться, оставляя нас на растерзание судьбе, и от этой мысли внутри меня клокотала беспомощная злость.
Разоренные деревни восстанавливались годами, если их щадили в следующую весну. Крестьяне, потерявшие кров, бежали куда глаза глядят. Их господа, оставшись без рабочих рук, медленно разорялись. К оркам прибавлялись болезни — лихорадки, повальные простуды, а иногда и чума, против которой у здешних лекарей не было никакого спасения. Вечными спутниками жизни здесь были долги, неурожаи и страх. Даже короткая поездка за пределы замка была риском: в дороге можно было запросто угодить в пасть к нежити или иной твари.
Если бы меня спросили о плюсах жизни в Приграничье, я бы, пожалуй, назвала только чистый воздух да натуральную пищу. И всё. Недаром самое горькое проклятие в этих краях звучало как пожелание: «Чтоб тебе в Приграничье жить!». Наш край был всего лишь буфером, живой стеной между Империей и бескрайними степями, кишащими орками, а за ними — и куда более страшными троллями.
Меня отвлек от мрачных дум настойчивый стук в тяжелую входную дверь. Я услышала торопливые шаги служанки, потом скрип петлей, и вскоре та же служанка, слегка запыхавшись, появилась на пороге моей комнаты.
— Вас просят в холл, госпожа. Там… гости, — в ее голосе слышалась растерянность.
