Латунный бес.
Книга 1. «Царапины на зрачках»
Оглавление
Серия «Латунный бес»
Книга первая: «Царапины на зрачках»
№
Название главы
1
Дело о Вдовьем Смехе
2
Мост Вздохов
3
Мастерская с привидениями
4
Слепой переулок
5
Отражение дождя
6
Там, где дождь поднимается
7
Голос под смехом
8
Песня трамвая
9
Осколки
10
Подземное озеро
11
Голос под водой
12
Что осталось на дне
13
Голос в тумане
14
Аукцион отражений
15
Смех без глаз
16
Коридор без конца
17
Возвращение
18
Архив забытых
19
Тот, кто смотрит изнутри
20
Дверь изнутри
21
За дверью — ты
22
Спрыгнуть в него
23
Город поёт
24
Трещина
25
Карта трещин
26
Тот, кто открывает
27
Гвоздь изнутри
28
Мост Вздохов, второй визит
29
Свечи
30
Трещина в тебе
31
Белое пламя
32
Десять
33
Там, где началось
Аннотация
«Латунный бес: Царапины на зрачках»
Город Верум вырос вокруг Разлома, из которого тянется Бездна. Здесь не бывает тишины: даже ночью слышно, как внизу что-то смеётся. Здесь не бывает пустых зеркал: в каждом живёт либо тень, либо тайна, либо чья-то недосказанная смерть. И здесь не бывает случайных преступлений — только те, что заказывает сама Бездна.
Яромир Савельев — бывший дознаватель Канцелярии, а теперь частный сыщик по прозвищу Латунный бес. У него нет магического дара, зато есть живая латунная рука, своевольное зеркало с духом прорицательницы и правило: не брать дел, от которых пахнет серой и безумием. Но это правило он нарушает, когда в городе вновь раздаётся вдовий смех — тот самый, что пять лет назад едва не свёл его с ума.
Теперь у него всего несколько дней, чтобы понять: кто смеётся по ночам, почему у жертв на зрачках появляются царапины и что за дверь он когда-то открыл — и забыл. Потому что Бездна не прощает. Она ждёт. И на этот раз она зовёт его по имени.
Глава 1. Дело о Вдовьем Смехе
Дождь в Веруме не падал. Он сочился — медленно, тяжело, как масло из трещины в старом механизме. Капли не летели вниз, а висели в воздухе, набухали, сливались в длинные вязкие нити и только потом, будто устав, сползали по стенам, по крышам, по лицам. Город был пропитан этой влагой насквозь — от верхних ярусов, где в тумане прятались шпили, до нижних, где вода уже не капала, а стояла по щиколотку, отражая тусклый свет фонарей.
В башне на восточной окраине было тихо. Только изредка, когда порыв ветра бросал в окно пригоршню дождя, стёкла вздрагивали, и по комнате прокатывался короткий, жалобный звон.
Яромир Савельев сидел в старом кресле, закинув ноги на подоконник. В правой руке он держал кружку с остывшим чаем, в левой — ничего. Левая рука лежала на подлокотнике и стучала. Два быстрых удара. Пауза. Три медленных. Это был не нервный тик, не привычка. Это был Бубен — его латунная рука-паразит, которая жила собственной жизнью и не собиралась с ней расставаться.
