Кому-то моё повествование покажется, будто типография пережила взрыв. Буквы разбросаны, смыслы в бегах, запятые плачут в углу. И что? Каждый тащит в этот мир свой личный бред. Я — с достоинством его несу, в том числе! По своему обыкновению сразу признаю: книга, скорее всего, будет напоминать всё вышесказанное. Окей.
Теперь о главной героине. У неё есть некая харизма. Правда, некоторые злые языки и даже дипломированные специалисты подозревают, что это просто красиво упакованное расстройство психики. Ибо в её шикарном омуте даже черти ходят с цветами. Встречайте: рыжеволосая Ирбис — ведьма на минималках, но с максимальным апгрейдом по психологии. Есть нюанс, и он жирный: навыки эти работают только наружу. Сама себя в критической ситуации она спасти не может. Иногда ей хочется раздвоиться (в прямом, клиническом смысле), чтобы, как барон Мюнхгаузен, вытягивать себя за волосы из рутины собственных будней. Почему, спросите вы? А потому, что если честно вынести за скобки все моральные устои и посмотреть на истории, в которые она вляпывается (и да, это мягкое слово, будем честны), с высоты абсолютного цинизма — они местами даже забавные. Почти.
«ОДА ВЕЧНОМУ ДВИЖЕНИЮ НА ЭМОЦИОНАЛЬНОМ ОДРЕ» ИЛИ WHO IS ИРБИС?
1. Эмоциональный фон: «Американские горки в королевском антураже»Представьте себе кошку, которая не просто гуляет сама по себе, а несется по комнате с горящими глазами, потому что её хвост прищемили дверью, пока она пила валерьянку. Это Ирбис.Её внутреннее состояние — это классический «пограничный» замес, замешенный на королевских генах и застарелом застойном воздухе родного замка. Жить с родителями для неё было тоскливее, чем слону в бочке из-под соленых огурцов. Она задыхалась от этикета и правила «быть хорошей девочкой, которая не спорит и не злится». Это подавление нагнетало такой внутренний гнев, что если бы его материализовать, можно было бы отапливать три соседних королевства зимой. Но нет! «Я же девочка!» — шипит внутренний цензор, насильно засовывая обратно пробку с рвущимся наружу «Фи».В итоге мы имеем блестящий разгон: от «Я счастлива и напишу картину маслом!» до «Всё пропало, я никчемная картофелина» за 7 секунд. Тревожность является её верным рыцарем, который всегда рядом, даже когда она в туалете.
2. Импульсивность и гениальность: «Синдром чистящей картошки»Процесс озарения у Ирбис похож на электрическую вспышку: всегда внезапно, порой больно, и в самый неподходящий момент.Чистит картошку? Пфф! Песня! Нож летит в угол, картошка — вслед за ним, а сама Ирбис уже диктует скоморохам (аранжировщикам) в мессенджере: «Срочно! Нужны сэмплы! Ритм 120! Полный вперед, а нытиков в трюм!»Заказываешь натюрморт с костром? Нет, друг мой, ты получишь картину «Линкора Бисмарк» с изображением исторического момента, когда весь его корабельный экипаж уже «общался» с вечностью через иллюминаторы. В 4 утра. С такелажем, дымовыми трубами и бликами на корме. Потому что увлеклась. Потому что совладать с рукой, которая пишет маслом линейный корабль, критически невозможно. Это не невнимательность, это клиническая неспособность скучать.
