Глава 1. Незваные гости, или Трое в голове, не считая доктора
Жизнь доктора Аркадия Семёновича была выстроена с точностью швейцарского хронометра и стерильностью операционной, где даже микробы ходят строем и по утрам сдают анализы. Тридцать лет психиатрической практики убедили его, что человеческая душа — это просто набор химических реакций, который иногда, по пьяни или от перегрузок, начинает горланить матерные частушки.
Его кабинет был под стать хозяину: белые стены (официальный цвет тихого помешательства), дубовый стол (весом с его профессиональную самоуверенность) и дипломы в рамках (тонкие, как бумага, но неоспоримые, как приговор). Ничего лишнего. Ни одной случайной пылинки. Хаос, как известно, начинается с безделушки на столе, а у Аркадия Семёновича даже скрепки лежали строем.
Утро понедельника встретило его привычным абсурдом. Первый пациент, мужчина с лицом вечного должника перед мирозданием, уже четверть часа исповедовался в грехе 2007 года.
— Понимаете, доктор, — тянул он, заламывая руки так, словно пытался выжать из них последние капли здравого смысла, — а вдруг тот утюг до сих пор где-то на Профсоюзной пожирает киловатты? Он же там, в пустой квартире, один! Готовит термоядерный взрыв в масштабах одной гладильной доски!
Аркадий Семёнович профессионально кивал, рисуя в карточке загогулины, которые очень походили на азбуку Морзе со словом «спасите». И вдруг… он услышал ЭТО.
Звук родился прямо внутри черепной коробки, будто маленькая, но очень наглая мышь в трюме его рассудка начала грызть балластный киль логики.
«Ну и зануда, мать его, — проскрипел голос, словно дверь в подвал забытого сумасшедшего дома. — Утюг… Я, между прочим, с пятницы переживаю, что портал в Икс-измерение нараспашку оставил! Вот это проблема! А этот про утюги…»
Доктор замер. Ручка в его руке застыла, как стрелка сломанного секундомера. Он медленно, с ужасом поднял глаза на пациента. Тот продолжал с энтузиазмом развивать теорию вечного горения бытовых приборов, явно не подозревая, что его сеанс терапии только что захватили рейдеры из параллельного мира.
«О, гляньте-ка! — оживился голос. — Наш кентавр рационализма дал трещину! Привет, Аркаша! Добро пожаловать в клуб городских сумасшедших! Мы тут, можно сказать, твои новые соседи по коммуналке в черепной коробке. Я, кстати, Григорий. Уже лет пять обсуждаем обои в твоём мозгу. Скучноватые они у тебя, кстати. Ни тебе леопардовых принтов, ни тебе эротических фресок. Одна стерильность».
— Извините, — сиплым голосом перебил доктор, чувствуя, как его идеально отглаженная рубашка под пиджаком превращается в мокрый компресс. — Вам… не послышался сейчас… посторонний голос?
