Он зажмурился, выдохнул и снова зажмурился, набрал воздуха и снова выдохнул.
Стало легче... Он где то слышал, что это помогает. И это даже помогало.
Открыв мутные глаза, Кутя проморгался, пытался ворочиться, повернуться.
Да только не смог, и не мог, не говорить... Мог и не мог.
Хотел было кричать, но... Не мог. Он кричал, кричал, а простая лампочка растворила его порыв, хотя и говорить то он не мог и уж тем более кричать.
Кутя затих, немного успокоился и даже погрузился в полудрему... Но тут его растормошили.
- Эй, Кут, будешь есть? - спросил сосед или кто то там.
- Н-е-е-т- ответил Кутя.
Все, кто мог ушли на обед к белой.
Она, как всегда накормила и даже ласково смотрела, учитывая сколько и где ей пришлось отработать. Хотя может поэтому так ласково и смотрела, что знала где работает.
А Кутя так и лежал и думал как, как ему освободить Олю. Думал над ее словами, - освободи меня и я буду с тобой. Хотел, чтобы она пришла, но ее не было.
- Я все понял, она не придет пока я не освобожу ее, - представлял себе Кут.
Сейчас он лежал, скованный и в в бессилии что-то сделать. Он мог только думать.
Кутя просто поворачивал голову из стороны в сторону и мял запястья. А сделать ничего не мог. И от этого к нему приходил страх и мучения, что он тут, а Ольги нет...
- Я обязательно тебя освобожу, не знаю как, но освобожу.
Снова заорал - Ольга - а-а-а. Только говорить то он не мог.
Пришли сиреневые и быстро его успокоили уколом... Кутя спал долго.
Проснулся, и снова засуетился.
А вообще-то, он придумал, как освободить свою Ольгу. От этой мысли ему даже стало хорошо.
Как некоторым, что то пришло во сне и теперь обдумывал, вынашивал...
По плану он лежал смирно, смотрел на потолок, а на камерах было ясно, что ему пора на ужин.
Сиреневый пришел , чтобы освободить Кутю. А Кут только улыбался.
Он убрал вязки, Кутя лежал, ждал чего то, не торопился.
Да только в голове торопилась мысль. Жгучая, но та, что требует не торопиться. - А как не торопиться, когда Ольга просила? - думал он.
Сирень дал халат, и даже отвернулся, когда Алексей надевал его.
Кутя мог встать, но не мог говорить, мог и не мог. Все как обычно в его жизни. И изменить ее могла только Оля.
- Ну, что, пошли? Спросил сиреневый.
- Куда? - спросил он. Или ему показалось, что спросил, он не мог же говорить. Мог и не мог.
Результатом было, что сиреневый подсказал ему, куда идти, как идти и всё вытекающее - давай - ка поторопись, тут таких Кутей как ты, дохуя, - сказал сирень. Алексей, в целом, в лучшем состоянии, чем был, вышел и зашагал в сторону белой... Ему она даже нравилась, нравилась теплотой, заботой.
