За пять лет до событий
Вода была тёплой.
Русанна стояла по пояс в озере и смотрела на закат. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в розовый и золотой, и вода от этого казалась расплавленным металлом. Она любила это время — когда день умирал и рождалась ночь, когда мир становился тихим, даже таинственным и можно было просто мечтать.
Девушка гладила живот — ещё плоский, но уже хранящий тайну. Он не знал. Русанна не сказала ему. Сегодня она скажет. Сегодня, когда он придёт на берег с цветами, как делал каждую ночь, она скажет: «Игнат, у нас будет ребёнок». И он улыбнётся своей тёплой улыбкой, обнимет её, поцелует в макушку и скажет: «Мы будем самой счастливой семьёй на свете».
Русанна улыбнулась своим мыслям, чувствуя как счастье заполняет всё нутро. Какая же она глупая, но какая же счастливая.
Из-за поворота тропинки показалась фигура. Она узнала его сразу — широкие плечи, лёгкая походка, светлые волосы, которые он вечно сбивал со лба. В руках у него был букет полевых цветов — васильки и ромашки, её любимые.
— Игнат! — крикнула она, махая рукой. — Я здесь!
Парень улыбнулся, но в этой улыбке было что-то странное. Что-то, чего Русанна не заметила сразу, потому что счастье накрыло её густой пеленой. И пелена эта лежала точно морок на глазах. Игнат подошёл к берегу, но не вошёл в воду. Остановился на краю, держа цветы в руке.
— Русанна, — начал он ровным тоном, слишком ровным, — выйди из воды. Нам нужно поговорить.
Она нахмурилась. Что-то кольнуло в груди — холодное, тревожное.
— Что случилось? — спросила она, выходя на берег. Вода стекала по её телу, и она дрожала — не от холода, от странного предчувствия.
Игнат смотрел на неё. И вдруг Русанну ударило осознание. В его глазах не было любви. Не было тепла. Только мраморно холодная пустота. И что-то ещё — что-то, что девушка не могла понять. Стыд? Или что-то похуже?
— Я не могу на тебе жениться, — проговорил он, не сводя глаз..
Слова упали между ними, точно валуны.
— Что? — прошептала она. — Игнат, что ты такое говоришь?
— Я люблю другую, — добавил он, и лёд в голосе показался Русанне таким холодным и далёким, словно это вода в глубоком колодце. — Дочь старосты из соседней деревни. Она богата. С ней у меня будет будущее. А с тобой — он усмехнулся, и в этой усмешке всплывало столько жестокости, сколько она не видела в нём никогда, — с тобой у меня ничего не будет.
Русанна смотрела на любимого, не веря своим ушам. Слово «другая» звучало в её голове, как удар металлического молота. И молот это сейчас дробил на части её хрупкое девичье сердце.
