Глава 1. Милость святых
Прежде, чем вернуться на кладбище, я по своему обыкновению зашел в лавку к старому Пьеру и купил новый платок, которым прикрывал лицо, – мой прежний давно превратился в дырявую тряпку. На мою просьбу подобрать более плотную ткань Пьер с долей сочувствия хмыкнул и прокаркал, глядя на меня исподлобья своим особенно проникновенным взглядом:
– И что тебе это дает, Мура, если ты давно уже не монах?
Мой язык щелкнул о зубы, споткнувшись о желание съязвить; но и это желание, как и многие другие, периодически вспыхивающие в моем сознании по старой привычке, тотчас угасло, как слабый огонек свечи при ветре. Ничего не хотелось – ни пререкаться, ни отшучиваться, ни отвечать Пьеру с прежним моим азартом, охотой до конфликта. Только не теперь.
– Всегда им был, – коротко удалось пробормотать мне.
Торопливо я выхватил из рук расстроенного старика платок и выскочил на улицу. Шум Хэстмира, главной столицы Штормганы, остался звучать глухим эхом, потому что центральная площадь находилась далеко за рекой и рынком, идти до туда мне пришлось бы порядка сорока минут. Чего не скажешь о кладбище – до него было рукой подать, и может быть, это было еще одной причиной, по которой жизнерадостный гам Хэстмира превращался здесь в отдаленный, призрачный отголосок, не способный стать настоящим звуком.
По секрету, я знаю все про городские трущобы. В Ясильфе, откуда я родом, существуют кварталы бедняков, но мне никогда не доводилось бывать там лично. Потом случился мой предательский побег от Монашеского братства, потому что между собой и ними я выбрал свои собственные свободолюбие и принципы. Бежал я в северное королевство Штормгану совершенно впопыхах, не придумав толкового плана, и судьба охотно показала мне мое место – это были трущобы. Исповедника другой религии в Штормгане ждала бы тюрьма. Окажись я отчаянным дураком, остался бы при своем монашеском одеянии и принципах, но, слава Светлым, мне хватило ума скрыть природу своей личности. Случай свел меня с Дианой: ей одной я доверил свою тайну, и с ней же продолжил свое путешествие вглубь Штормганы.
Именно из-за нее, Дианы, мне пришлось свернуть теперь с оживленной улицы, на которой располагалась лавка Пьера, и пойти закоулками, через самый отшиб города, до большого, нехорошего кладбища с громоздкой оградой, выполненной в старомодном северном стиле. Образ этих витиеватых ворот преследовал меня по ночам – так часто я оказывался перед ними. Диана была связана с этим обстоятельством напрямую: она была похоронена здесь. Да, Дианы уже не было в этом мире, а о новом месте ее обитания я, как монах, вполне догадывался. Пантеон Святых – вот, что ей подходило, вот, что было впору ее доброму, живому сердцу. Забыть Диану и нашу светлую, не омраченную лишними мыслями дружбу, я уже не смог, да и не было во мне такого желания, поэтому я быстро превратился в человека, которого по одной лишь походке узнает издалека сторож кладбища. Вот уже третью неделю подряд я приходил на ее могилу.
