Глава 1. Нейронная сеть на задворках реальности
Санкт-Петербург, 2038 год. Промзона за Обводным каналом. Район, где время течет иначе: здесь до сих пор пахнет мазутом и ржавчиной, а навигаторы рисуют маршруты в обход, будто натыкаются на несуществующую стену. Алексей Корсаков, ведущий инженер-схемотехник АО «ЗАСЛОН», ненавидел это место. Но именно сюда, в здание бывшего НИИ точной механики, его привел внутренний компас, который отказывался калиброваться уже третий месяц.
Снаружи здание напоминало разлагающийся труп индустриальной эпохи: выбитые окна заколочены листами фанеры, стены покрыты сеткой трещин, а единственная дверь, обитая рваным дерматином, вела в темный подвал. Никакой вывески. Но Алексей знал – это здесь.
Он толкнул дверь. Воздух внутри оказался сухим и теплым, с резковатым запахом озона и нагретой керамики – пахло так, будто где-то в стене работал мощный высоковольтный выпрямитель. Спустившись по ступеням, Корсаков попал в холл, который категорически отказывался соответствовать внешнему облику здания. Стены здесь были отделаны не штукатуркой, а гибкими OLED-панелями последнего поколения. По ним бежали золотистые импульсы, визуализируя активность нейросети. Алексей узнал эту архитектуру: кластерная обработка данных с мемристорной матрицей. Такие разработки велись в отделе перспективных технологий «ЗАСЛОН», но то, что он видел здесь, было на поколение опережало существующие образцы. Паттерны свечения пульсировали в такт его сердцебиению, которое считывал, судя по всему, встроенный в стены лидар.
– Добро пожаловать, Алексей Андреевич. Проходите в круглый зал, – голос был тихим, мелодичным и доносился, казалось, отовсюду сразу – технология волнового формирования фронта звука, реализованная через массив нанопьезодинамиков. В «ЗАСЛОН» над этим билась группа акустиков, но до серийного образца было еще далеко. А здесь это уже работало.
В центре зала находился тот самый круг. Десять кресел, расположенных по идеальной окружности, в центре которой на полу был вмонтирован сложный интерферометр. Тысячи лазерных лучей перекрещивались в воздухе, создавая голографическую модель человеческого мозга, которая медленно вращалась. Алексей прищурился, узнавая компоненты. Стойка управления проекцией была точной копией опытного образца, который его коллеги из оптической лаборатории месяц назад докладывали на ученом совете. Тогда проект зарубили из-за невозможности создать стабильную голограмму в невакуумной среде. Здесь же лучи просто висели в воздухе, натыкаясь на невидимые глазу фотонные кристаллы. Кто-то решил проблему вакуума кардинально иным способом.
