I. Спина
Гевелет обернулась и увидела его спину. Плечи были слегка наклонены вперед, будто он нес не огонь, а решение. Рука с факелом двигалась уверенно. Он шел, не замедляя шага и пламя тянулось за ним, словно знало, за кем ему следовать.
Гевелет его не окликнула. Еще не понимая, зачем. Шаги удалялись спокойно, будто за спиной оставляли не человека, а просто место в которое больше не собирались возвращаться.
Проем еще был — освещенный камень по обе стороны. И эта узкая полоска выглядела надежно. Затем свет дернулся. Пламя вытянулось и исчезло. Отвесная каменная дверь рухнула туда, где мгновение назад был проход. Она рухнула чистым, тяжелым ударом, от которого воздух вздрогнул и тут же застыл. Как будто пещера сомкнула челюсти.
Тьма пришла не как сумерки, а как одеяло, наброшенное на голову. Глухая и тяжелая. Она накрыла Гевелет целиком, лишив не только зрения, но и чувства пространства. Стены и пол пропали. Осталась только темень.
Несколько мгновений Гевелет просто стояла. Внутри было пусто. А затем пришла мысль:
Это случайность. Он сейчас вернется.
Гевелет сделала шаг к тому месту, где был проход. В памяти еще держалась узкая полоска света. Она почти чувствовала ее кожей, а в голове еще гремел тяжелый удар двери.
Гевелет протянула руку. Почувствовала, как та вытянулась в пустоту, но не увидела ее. Пальцы наткнулись на холодный гладкий камень. Гевелет медленно провела ладонью по нему — в сторону, вниз, вверх. Он был цельным. Ни швов, ни трещин. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Дверь не просто закрылась. Она стала стеной.
Гевелет сделала еще шаг, ощупывая то ли стену, то ли дверь. Она уже не понимала что именно. Потом шагнула снова. Тьма сгустилась и замерла. Теперь мир состоял только из нее.
— Вернись, — сказала Гевелет.
Голос прозвучал требовательно, но хрипло и глухо. Будто это произнес кто-то другой, пользуясь ее ртом. Она замолчала, ожидая ответа. Хоть какого-то звука: голоса, кашля или шороха. Где-то глубоко, не слухом, а кожей пришло понимание, от которого стало холоднее, чем от камня:
Если дверь опустилась так легко, ее для этого и создали.
И если свет ушел вместе с ним, значит, света здесь быть не должно.
Гевелет убрала руку от стены. И впервые допустила эту мысль. Ту самую, от которой отводят глаза.
Дверь закрылась не случайно.
Тьма молчала. В этом молчании и в этой мысли было слишком много ужаса.
— Вернись! — сказала Гевелет громче, пытаясь заглушить собственные мысли. Но они, как назойливые мухи, снова возвращались.
— Вернись!
Сердце забилось чаще, толчками отдаваясь в груди. Воздуха стало мало.
