Пролог
Поезд мерно покачивался, словно убаюкивая пассажиров, а за окном, подчиняясь неумолимому ритму, проплывали бескрайние золотые поля, сменяемые изредка темно-зелеными островками лесов. Солнечный свет, играя в стекле, отбрасывал на стены купе прыгающие зайчики. Воздух был густым и насыщенным – пахло свежей краской, сладкой пылью от старых книг, лежащих на столике, и едва уловимым ароматом яблок из распакованного кем-то рюкзака.
Рома, совсем не похожий на человека, которого можно убаюкать, уже полчаса как впился лицом в холодное стекло, словно пытался пропечатать на нем свои восторженные мысли. Внезапно он оторвался от созерцания мелькающего пейзажа и повернулся к своему спутнику. Его глаза, обычно такие насмешливые, сейчас горели искренним, почти детским восторгом.
– Слышишь, Антон? – прошептал он, но в шепоте этом слышалось напряжение сорвавшегося с цепи барабанной дроби. – Это же он. Самый что ни на есть настоящий звук свободы. Никаких родительских нотаций, своя, пусть и общажная, хата… Полный, понимаешь ли, карт-бланш на всю оставшуюся жизнь!
Антон, уткнувшийся в книгу, даже не пошевелился. Текст о теоремах был сухим и строгим, и эта строгость ему нравилась, она была отражением его собственного внутреннего состояния. Он мысленно уже составлял расписание на семестр, подсчитывал баллы и строил планы. Он приехал сюда не для праздного времяпрепровождения, а для того, чтобы заложить прочный фундамент под свое будущее, кирпичик за кирпичиком.
– Карт-бланш, – его голос прозвучал ровно, без единой эмоциональной ноты, – на сессию, бессонные ночи перед экзаменами и вечные дедлайны. Мы сюда учиться приехали, Рома. Строить карьеру.
– Да брось ты! – Рома махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи и от скучных мыслей друга одновременно. – Учиться, гулять, влюбляться – все сразу, понимаешь? Говорят, в нашем универе просто аншлаг от красоток. Особенно одна, с арт-фака… Рыжая, говорят, просто бестия, с характером.
Антон на секунду оторвался от мелкого шрифта. Слово «бестия» прозвучало для него как вызов, как странный, незнакомый код, который его мозг отказался обрабатывать. Оно вызвало смутный, почти мистический образ – клубящегося пламени, неподконтрольного и опасного. Он тут же поймал себя на этой ненаучной, иррациональной мысли и с легким усилием воли, словно возвращая на место выпавший кирпичик, вернулся к чтению.
– Ладно, мечтать, как известно, не вредно, – выдохнул Рома, и его взгляд упал на нетронутую коробку с пиццей, которую Антон держал в руках, абсолютно забыв о ней. – Ты хоть доешь свой строительный материал? Подкрепись для будущих свершений.
