Глава 1. Артефакт под землёй.
Давид Леви никогда не верил в судьбу. В его мире существовали только факты, расчёты и холодная логика квантовых вычислений. Поэтому когда он впервые увидел Кристалл в подземном хранилище Института древних технологий в Иерусалиме, его первой мыслью было: «Красиво, но бесполезно».
Артефакт покоился в герметичном контейнере, окружённый датчиками и сенсорами всех мыслимых спектров. Размером с человеческую ладонь, он напоминал застывшую каплю расплавленного стекла, внутри которой медленно перетекали радужные потоки света. Не отражали свет – излучали его, словно внутри кристалла горело крохотное солнце, забытое временем.
– Возраст – двенадцать тысяч лет, – профессор Рахель Шапиро говорила тихо, но каждое слово отдавалось эхом в стерильной тишине хранилища. – Найден на глубине сорока метров под пещерами Кумрана. Рядом с ним лежали останки семнадцати человек. Все погибли одновременно.
Она замолчала, и Давид услышал, как где-то наверху гудит вентиляция. Звук казался неестественно громким в этой подземной тишине, в пятнадцати метрах под старым городом, где каждый камень помнил больше, чем все учебники истории вместе взятые.
– Причина смерти? – спросил он, не отрывая взгляда от пульсирующего света.
– Неизвестна, – Рахель поправила очки нервным движением. Давид знал этот жест – она делала так всякий раз, когда научные данные не складывались в логическую картину. – Внешних повреждений нет. Внутренние органы доктор Леви, они просто перестали функционировать. Все сразу. Как будто кто-то щёлкнул выключателем.
Давид склонился ближе к контейнеру. Стекло было тёплым, хотя в хранилище поддерживали температуру в четырнадцать градусов. Свет внутри Кристалла пульсировал, и вдруг он заметил то, что заставило его замереть – ритм совпадал с его собственным дыханием. Вдох – вспышка ярче. Выдох – свет приглушается.
– Это – он замолчал, потому что то, что он хотел сказать, звучало безумно.
– Что? – Рахель шагнула ближе, и в свете Кристалла её лицо казалось моложе, будто последние десять лет исследований и бессонных ночей смылись.
– Он дышит, – Давид произнёс это вслух и тут же пожалел. Вот оно – начало конца его репутации рационального учёного. Но Рахель не рассмеялась.
– Я знаю, – её голос прозвучал странно. – Я заметила это на третий день после находки. Думала, схожу с ума. Но потом Йонатан провёл эксперимент.
Она кивнула в сторону молодого человека в углу лаборатории. Йонатан Бергман, аспирант, специалист по квантовой физике и единственный в команде, кто смотрел на древние артефакты через призму современных технологий, а не археологических теорий.
