Август. В Якутии было время, когда мужчины бросали всё и уезжали на реку, в тайгу. Офисы и сёла пустели. Над Леной стоял низкий, утробный гул моторов, плывущий над серой водой, отражающийся от скалистых берегов и затухающий где-то в распадках. Пахло бензином, речной сыростью и разогретой на солнце хвоей. Пять лодок шли вниз по течению — тяжёлые, клёпаные, с высокими носами и широкими корпусами, надёжные работяги, не боящиеся ни волны, ни перегруза. Шестидесяти сильные моторы вспарывали воду, оставляя за кормой пенные усы. Олег, Андрей, Василий, Николай и Роман с семьями ехали на свою базу — предмет тихих и не очень разговоров в гаражах и на кухнях. Впереди были два дня рыбалки, вечерние костры с искрами в чёрное небо, разговоры под россыпью незнакомых городским жителям звёзд.
Стояла та особенная августовская погода, когда летний зной уже спал, но было ещё по-настоящему тепло — мягко, безветренно, с лёгкой прохладцей только по утрам. Воздух был прозрачным и чистым, небо — высоким, синим, с редкими перьями облаков. От воды тянуло сыростью, от тайги — хвоей и прелым листом, и ветер, гулявший над Леной, приятно холодил лица, не заставляя кутаться. Лодки шли ходко, рассекая воду тупыми носами, и дети смеялись, перекрикивая шум двигателей, показывали пальцами на проплывающие берега — на чёрные скалы, поросшие мхом, на песчаные косы, на коряги, торчащие из воды, как кости доисторических чудовищ.
На базу пришли к обеду. Солнце стояло высоко, грело мягко, и тени были длинными, размытыми. Семён, старый эвенк, встретил их у скрытого с реки затона в устье маленькой протоки, помог причалить. Был он немногословен, как и всегда, но улыбался в редкую седую бороду, и глаза его, выцветшие от многолетнего таёжного прищура, светились теплом. Видно, рад был гостям — всё-таки живое слово, новости с большой земли, детский смех. Пока женщины разбирали вещи и обустраивались в домах, мужики уже снова толкали лодки на воду — им не терпелось, руки чесались по удилищам.
Разъехались по ручьям. Олег с Романом ушли на дальнюю протоку, где, как сказал Семён, сейчас держалась крупная щука — зубастая, бившая малька в зарослях кустов. Андрей с Василием пошли на ближнее озеро, круглое, как блюдце, с тёмной торфяной водой и ковром ряски у берегов, — ставили сети на карася. Николай взял с собой Диму, шестнадцателетнего сына Олега — вдвоём обкидывали ближнюю протоку, где течение было почти незаметным, а вода ещё хранила остатки летнего тепла.
