Как я случайно нарушил сто сорок два межгалактических закона до обеда
Утро началось, как обычно, с противного писка будильника. Он издавал звук, будто кто‑то мучил межгалактическую скрипку, настроенную на частоту, вызывающую мигрень у всех разумных существ в радиусе пяти световых лет. Я, Тютя, стажёр четвёртого класса в Бюро Охраны Хронологии, с трудом разлепил глаза и уставился на голографический календарь над кроватью.
«12 апреля 1961 года», — гласила надпись, подмигивая неоновым шрифтом. День, который войдёт в историю Земли. И, как оказалось позже, в анналы межгалактического позора — тоже.
Я вскочил, натянул форму стажёра (которая, кстати, упорно пыталась превратиться в пляжные шорты при каждом резком движении) и помчался в столовую Бюро. По пути я чуть не столкнулся с роботом‑уборщиком, который, судя по всему, решил устроить флешмоб и танцевать ламбаду прямо посреди коридора.
В столовой я налил себе энергетический коктейль из жидкого азота. Напиток шипел и пускал клубы пара, словно маленький вулкан в стакане. Я сделал глоток, и мои зубы тут же превратились в сосульки. Но это было необходимо — без дозы энергии я бы уснул прямо на рабочем месте, а Грымзакс‑7 этого не простит.
Грымзакс‑7 — мой начальник, суровый киборг с лицом, будто вырубленным из метеорита. Его левый глаз иногда мигал красным, а правый — зелёным, что создавало впечатление, будто он постоянно решает, убить меня или просто лишить премии.
Сегодня утром мы с ним поспорили. Спор был не из лёгких: я утверждал, что земляне никогда не покинут свою гравитационную яму без посторонней помощи. Грымзакс, напротив, был уверен, что они вот‑вот изобретут какой‑нибудь нелепый способ вырваться в космос.
— Земляне? — рычал Грымзакс, его голос напоминал скрежет металла по стеклу. — Да они даже бутерброд правильно не могут сделать!
— Зато они упрямы, — возразил я. — Если захотят, то пробьют дыру в пространстве голыми руками.
— Пфф, — фыркнул Грымзакс. — Ставка: годовой запас синтетического борща против чистки выхлопных труб крейсера зубной щёткой.
Я сглотнул. Синтетический борщ — единственное, что скрашивало моё существование в Бюро. Но азарт взял верх:
— Идёт!
С этими словами я схватил стакан с коктейлем и направился к своему рабочему месту.
Моё рабочее место находилось в центре огромного зала, заполненного мерцающими экранами, голограммами и проводами, которые, казалось, жили своей жизнью. На одном из экранов я видел капсулу «Восток‑1», в которой сидел Юрий Алексеевич Гагарин. Он выглядел спокойным, хотя, наверное, внутри у него всё трепетало.
