Темнота позвала его, и он почти шагнул – но тут раздался другой, звонкий женский голос:
– Лучше иди сюда, малыш! Ты ведь пока не хочешь уходить, так? Иначе почему ты тут застрял…
Это правда: он застрял в этом месте уже очень давно. Ничего не видно, ветра нет… Как же выбраться?
– Давай, я тебе помогу. Не бойся.
Ещë глубже в темноту он не хотел. Поэтому попробовал сделать глубокий вдох – воздух сухой и безвкусный, ни температуры, ни запаха, ничего. Зажмурился – никакой разницы. И шагнул.
Он сразу же пожалел. Сразу же. Говорят, рожать больно. А каково рождаться?
Его словно затянуло в какую-то трубу и там мяло, скручивало, гнуло – и тянуло дальше. Было больно: ноги и руки сдавило, позвоночник беззвучно хрустел, голову сжало в тиски так, что вот-вот полезут из орбит глаза. Кожа горела огнëм. Больно, больно, больно!
Пожалуйста, думал он в редкие моменты передышки, пожалуйста, пусть это прекратится. А труба всë тянулась дальше и будто бы становилась всë уже.
Целую вечность спустя его пережевало и выплюнуло наружу, как мокрый комок бумаги, проглоченный по ошибке. Он лежал и сначала ни о чëм не думал – просто наслаждался тем, что боли больше нет.
Только тело какое-то другое. Не то, что он помнит. Как вообще двигаться?..
Потом его что-то коснулось, и сразу оказалось, что двигаться он может: он отпрыгнул назад и неожиданно для себя зашипел. Пыточные ощущения из тëмной трубы были слишком свежи в памяти, чтобы позволять какие-то ещë прикосновения к себе.
Но одновременно… Отпрыгнув, он открыл глаза, а ещë глубоко втянул воздух. И обалдел.
Он никогда не думал, что может чувствовать, видеть и слышать столько всего сразу!
Он на улице; пахнет сыростью, листвой и грязью вперемешку с асфальтом. Гудят машины, шелестят шаги, звучат голоса и чей-то смех. Задними лапами он угодил в лужу и тут же выскочил оттуда, едва не вскрикнув – вода холодная, нет, ледяная!
Отвратительно!
Вокруг горели розоватые фонари, бросая свет на здания с огромными окнами и подсвечивая со спины присевшую перед ним девушку. Вроде бы не так уж темно, но почему-то он никак не мог разглядеть еë лицо. Только то, что волосы у неë светлые и кудрявые.
– Сколько же я тебя искала! – сказала девушка радостно. Еë протянутая рука зависла в воздухе, как бы приглашая познакомиться поближе.
От девушки пахло какими-то сладкими цветочными духами – светлым, радостным ароматом. И смертью. Его смертью.
Он замер, боясь пошевелиться.
Повисла пауза, холодная, как лужа, в которую он наступил. Потом заморосило – мелко, освежающе; это немного прочистило ему голову.
