Однажды, познакомившись с одним писателем, я влюбилась в его мир диско раз и навсегда, не смев более отпустить протянутую мне рукопись. Теперь она лежит перед вами, собранная, идеальная и доработанная. Она ждёт, нервно дëргая своим корешком, когда вы наконец откроете её и прочтёте, дабы окунуться в мир рок-н-ролла, китов и любви. Только помните, что обратно вам уже не вернуться — «you can never come back»1.
Редактор Аляска Худякова
Ты чувствуешь что-то в воздухе, когда стоишь и машешь в ответ её фигурке, которая становится всё меньше и меньше. Что-то, что *всегда* было здесь. Огромный прозрачный мир. Нежность, которую ты испытываешь. Призрак Ревашоля между вами, передающий ваши сигналы. Священный посланник.
Disco Elysium — «Токоприёмник»
Он одёргивал себя каждый раз, как придавал стихийному явлению свойство живого. Нет, природа не зла на человека. Нет, зима не ставит себе цель заморозить всё живое. Нет, за развитием видов не стоит разумный замысел. Провидение, Вселенная, в конце концов, Бог — это всё не более чем набор случайностей, которые сплелись особенно витиеватым образом на нашем зелёно-голубом шарике.
Но случилось так, что он увидел её, — и хрупкий каркас рационального мышления зашатался. Магическая реальность плющом обвила бетонные стены здравомыслия, которые на поверку оказались не твёрже хрусталя — так легко и непринуждённо их сокрушила красота одной женщины. Он мог лишь беспомощно смотреть на то, как её взгляд, её локоны, её белоснежная кожа, наконец, не оставляют камня на камне от здания его ценностей. Обломки рацио падали в высокую траву и мгновенно смешивались с землёй, грязью, гумусом; казалось, что на месте некогда твёрдого и незыблемого сооружения никогда ничего и не было, кроме природной первозданности и нежной, обволакивающей всё тишины.
«Нет, она не может быть человеком, — думал он про себя. — Она олицетворение природы. Весна, воплощённая в смертном теле».
Он с запозданием понял, что совершил в отношении научно-атеистических взглядов ту самую хулу, которую избегал все н-дцать лет своей жизни, — придал стихийному явлению свойство живого. И тем не менее — даже не подумал одёрнуть себя. Природа не зла на человека. Зима не ставит цель заморозить всё живое. Но весна… Весна — другое дело. Весна жива. Весна любит тебя и хочет согреть твою бледную кожу, истосковавшуюся по теплу за долгие зимние месяцы. Весна желает разбудить тебя. Не так, как будильник — грубо и бесцеремонно. А так, как мать будит своё чадо субботним утром.
Весна смотрела на него и улыбалась. Улыбка Весны наполняла жизнью первоцветы, прораставшие из земли прямо под её босыми ногами. Один из подснежников рос между её большим и вторым пальцем. Она нагнулась, сорвала его и вплела в свои золотисто-каштановые кудри. Лёгкий ветерок трепал непослушные пряди, которые то и дело норовили скрыть от его взгляда чрезвычайной красоты ореховые глаза. Если глаза — это зеркало души, то её душа была душой леса. Она была творением природы в той же мере, в какой природа — её творением. Её дыханием шелестел ветер в ветвях, её голосом щебетали птицы, её кровью и внутренним теплом питались корни растений и цветов. Но во главе всего стояла её воля. Лес жил и благоухал внутри неё только потому, что она сама этого хотела.
