Над зелёными холмами Камланна расползался густой утренний туман. Он разносил с собой запахи дыма, смерти и металла. В небольшой низине, среди десятков изуродованных тел, окроплённых кровью, верный рыцарь помог подняться на ноги своему королю. Они вместе неуверенными шагами шлёпали по грязи, осторожно обступая павших воинов.
Артур Пендрагон упал на влажную зелёную траву, стоило им с сэром Бедивером взобраться на небольшой холм. Кольчуга короля, как и его королевский плащ, была пропитана кровью. Каждый вздох давался Артуру с трудом. Он лежал на траве, глядя в голубеющее небо, и всё ещё крепко сжимал в руке свой верный меч Эскалибур.
– Но я всё-таки победил… – прерывисто сказал король. Уголки губ едва заметно поползли вверх, – И проиграл… – Артур закашлялся. Изо рта вылетели капельки крови. Времени оставалось всё меньше.
«Ах, время! Как неумолимо ты и жестоко порой. Сейчас мне кажется, что я столько всего не успел сделать… Сказать… Моя Гвиневра. Будешь ли ты лить по мне слёзы?»
Сэр Бедивер склонился над своим королём, взял его за руку.
– Мой король, – позвал рыцарь, наблюдая за блуждающим взглядом Артура.
– Гвиневра… скажи ей… пусть будет сильной… моя Гвиневра… – взгляд короля замер, грудь перестала вздыматься. Рука, что ещё миг назад яростно сжимала пальцы Бедивера, ослабла и рыцарь понял, что его король умер. Он прикрыл глаза Артура и поднялся на ноги, оглядываясь вокруг.
Рыцарь стоял среди поля битвы. Где-то раздавались крики и стоны раненных солдат, где-то было слышно карканье ворон, которые слетелись на свой пир. К Бедиверу подошли несколько воинов и устремили скорбные взгляды на павшего Артура.
– Нужно сообщить в Камелот, – проговорил рыцарь, – Но нельзя приносить лишь скорбь. Преподнесём голову Мордреда королеве и двору, чтобы все знали, что король погиб не зря! – воскликнул он громко и направился к той самой низине, где Артур и Мордред обменялись смертельными ранами.
– Держи спину ровно! В каждом твоём жесте, в каждом движении должны быть достоинство и грация! – строго приговаривала настоятельница, легонько похлопав Гвиневру по спине. Девочка моментально натянулась, точно струна арфы и недовольно выдохнула. Даже находясь в собственной спальне, она не могла хоть на минутку расслабиться. И так день за днём. Настоятельница, которую нанял для девочки отец король Леодегранс, отличалась требовательностью и строгостью. Она не стеснялась наказывать Гвиневру, стоило ей допустить ошибку или скукситься.
– Милая настоятельница, – вежливо и с улыбкой произнесла девочка, – неужели мне и во сне придётся сохранять грацию и достоинство?
