Глава 1. Наследство, которого не просила
Коробки Антона пахли так, как пахнут все вещи умерших — немного пылью, немного чужой жизнью и чем-то ещё, для чего у меня не было слова.
Я сидела на полу его квартиры уже третий час. За окном темнело — март в Москве темнеет рано и без предупреждения, как будто специально, чтобы застать врасплох. Я разбирала книги, складывала в стопки, иногда открывала наугад и читала случайную строчку. Брат любил оставлять закладки на самых неожиданных местах.
— Мир, ты там живая? — позвонила Дара в седьмой раз за вечер.
— Живая, — сказала я в трубку. — В отличие от.
— Это не смешно.
— Я знаю. Я и не смеюсь.
Дара помолчала. Это было хорошее молчание — из тех, что не требуют заполнения.
— Хочешь, приеду?
— Нет. Я справлюсь.
Это была ложь, но хорошая. Из тех, что произносишь не чтобы обмануть, а чтобы убедить себя.
Антон умер три недели назад. Остановка сердца в тридцать два года — врачи пожали плечами и написали в свидетельстве что-то длинное на латыни. Я потом гуглила. Это означало примерно «мы не знаем». Я была его единственной родственницей. Младшая сестра, двадцать шесть лет, специалист по налоговому праву, совершенно не готовая разбирать чужую жизнь по коробкам.
В десятой коробке под стопкой каких-то технических журналов я нашла папку.
Обычная папка, картонная, бежевая. На ней не было подписи. Внутри лежали листы — плотная бумага, почти как пергамент, с тиснёным узором по краям. Я сначала подумала, что это какой-то дизайнерский арт-проект — Антон иногда увлекался странными вещами.
Потом прочитала первую строку.
«Настоящий Контракт заключён между Представителем Изнанки, именуемым далее Переговорщик, и Антоном Валерьевичем Соколовым, именуемым далее Исполнитель».
Я перелистнула страницу.
Текст был плотным, мелким, с отсылками к каким-то статьям и параграфам, которых я не знала. Юридический язык, но не такой, с каким я работала. Другой — старше, точнее, без единого лишнего слова. Я невольно поймала себя на профессиональном восхищении: кто бы это ни составлял, он знал своё дело.
В конце было место для подписи. Антон там не расписался.
Я перелистнула ещё раз. Потом ещё. Потом нашла на столе ручку — обычную, синюю, «Пилот», такие продают в каждом «Канцтоварах» — и подумала, что это, конечно, бессмысленно, это какая-то ролевая игра или реквизит, или просто странное хобби брата, которое я так и не успела понять.
