Одним летним утром, когда жаркое солнце поднялось из-за горизонта, умыв предлесные земли, и не успело еще раскалить сухую траву, где-то на самой окраине самого глухого села, вдали от города, торговала за прилавком старушка в ситцевом платье с цветастым передником. Торговала она с самого утра, едва рассвет забрезжил за макушками леса, торговала да с людьми проезжими и купцами новостями последними обменивалась.
– Ну вот я и говорю, Гардай-то наш ходил по грибы, да три дня как пропал в лесах. Так и не вернулся парень! Уж не знаем, искать иль нет.
– Что вы говорите, – с интересом отзывался странник, выбирая у старухи яблоки порумянее и покраснее. – Так может он напился на каком-нибудь постоялом дворе по пути домой, не оклемался до сих пор?
– Шу! – отмахнулась старуха. – Гардай не из таких. Говорю я тебе, путник, эт все проделки бесовских отродий.
– Ну? – Странник поднял удивленный взгляд с яблока на торговку.
– Зуб даю! – как отсекла та. – Не слыхал, небось, о таких, а, путник? Ходют тут всякие. Ходют и баламутют народ честно́й. Исполинский выродок, дьявольское отродье… Слышал о таких? – Старуха произнесла это шепотом, словно бы само упоминание их имён могло призвать нечистую силу.
– Как? Сам исполинский выродок? Неужели? – Гость этих краев выразил изумление.
Она кивнула, уперев руки в бока. И буркнула, прячась под навесом от нагло палящего солнца:
– А кто ж еще, по-твоему?
– И что, неужели у вас тут случаются странности?
– О, странности тут постоянно случаются! Только недавно горели вот. Домишки-то у нас уж ветхие все, подкошенные. Тем паче, что к лесу этому прокля́тому близко находятся. Ветер с той стороны перекинул, да и полыхнуло все! Оглянуться не успели. Всей деревней тушили.
– Невероятно, – ответил странник, выставив два упитанных яблока на свет. Румяная красная кожица лоснилась драгоценным блеском под лучами жаркого солнца. Старуха подивилась, как у него еще слюнки не потекли после долгой изнурительной дороги? Странник перевел взгляд на нее. – Помилуйте, но что же здесь странного?
– А видели мы их, видели! На той стороне леса летали.
– Кто?
– Крылья.
– Но ведь могли и птицы летать.
– Да крылья их были, точно тебе говорю! Огромные, как пасть зверя. Такие только у этих отродий и бывают.
– Невероятно, – снова повторил странник.
Торговка кивнула.
– Только они тут в округе и шастают, народ травят! И Кровавая Ламия, небось, с ними в придачу. Хоть и поговаривают, что орудует ведьма только одна и ни с кем не якшается, но я-то лично видела, как весь их шабаш вдоль торгового тракта куда-то путь держал! Я тогда поутру шла на ярмарку в город, хотела с ранья занять местечко получше, к площади поближе, пока никто из зазывал не набежал. А как этих – бледнющих и неживых, что покойники в иле, – встретила, так и застыла в смертельном ужасе! Думала я, песенка моя спета! Не иначе как чудом удалось отмереть и в последний миг в овраг ближайший прыгнуть. Там и затаилась. Всех богов подлунных вспомнила, чтоб живой оттуда уйти, трижды амулетом от нечистой силы обматывалась.
