Пролог. То, что лежало подо мхом
Академик АН СССР, д.ф.-м.н. Виноградов Константин Львович (1901–195…)
Из закрытого доклада на Президиуме АН СССР, 14 марта 1952 г.
«Мы полагали, что нашли новый источник энергии. Мы ошибались. Мы нашли новую форму жизни — древнюю, разумную и, боюсь, не простившую нам ни одной серебряной иглы. Вопрос теперь не в том, сколько мегаватт мы сможем из неё извлечь. Вопрос в том, сколько времени у нас осталось, прежде чем она научится извлекать силу из нас.»
*Август 1941 года. Где-то под Вязьмой. *
Отступали четвёртые сутки. От сапёрного батальона осталось тридцать два человека и одна полуторка с пробитым радиатором. Лейтенант Горелов, двадцатитрехлетний физик, мобилизованный из аспирантуры МГУ в первые дни войны, сидел в кузове и прижимал к груди осциллограф — единственный уцелевший прибор из лаборатории. Зачем он тащил его через леса и болота - и сам не мог объяснить. Наверное, потому что это была последняя ниточка, связывающая его с прошлой, осмысленной жизнью.
Колонна встала у заброшенной деревни. Названия Горелов не запомнил. Дома стояли чёрные, без крыш, но не сожжённые, а будто вдавленные в землю чем-то огромным и мягким. Комбат приказал окапываться.
Горелов пошёл к колодцу — набрать воды для радиатора. Колодец был странный: свежий сруб, а вокруг — ни души. Он заглянул внутрь и увидел, что воды нет. Вместо неё — на глубине метров десяти — мерцало что-то бледное, студенистое, ритмично пульсирующее.
Он зачем-то бросил в колодец камешек. Камешек не долетел до дна. Тот завис в воздухе на полпути, задрожал, словно попал в невидимое желе, и медленно, как во сне, полетел обратно. И упал к ногам Горелова, обжигающе холодный.
Той ночью в деревне пропало двое бойцов. А осциллограф Горелова, подключённый к самодельному детектору, впервые зафиксировал сигнал — низкочастотный, ритмичный, не похожий ни на один известный науке. Сигнал, который шёл из-под земли.
Горелов записал в полевом дневнике: «Похоже на дыхание. Очень медленное. Очень большое. И оно определённо живое».
Это была первая встреча советской науки с тем, что позже назовут «автохтонными полевыми формами жизни».
Сентябрь 1948 года. Полигон № 14, Московская область.
Война кончилась, и Горелов, уже лейтенант, уже лауреат закрытой премии, стоял перед бетонным кубом первого в СССР «сдерживающего контура». За семь лет он научился многому. Он знал, что духи (он называл их про себя «сырцами», и термин прижился) — это сгустки биоэлектрической энергии, обладающие коллективной памятью. Что они не умирают, а переходят из формы в форму. Что их можно заманить, если точно знать частоту, на которой резонирует та или иная местность.
