Дождь. Вечный, кислотный дождь Ново-Москвы. Он стекал по грязным неоновым вывескам гигантских корп-башен, смешиваясь со смогом в ядовитую взвесь, отравляющую воздух и души. С высоты птичьего полета, сквозь мерцающий цифровой туман спутниковых помех, виднелся лишь клочок грязного моря и полоса мертвого пляжа, отравленного промышленными стоками. По нему, как призрак, брел голый мужчина. Его тело, покрытое имплантами-татуировками, светилось тусклым биолюминесцентным сиянием. Впереди, вопреки всем законам логистики мегаполиса, возвышался древний каменный колодец. Неестественный. Архаичный. Он излучал слабое пульсирующее свечение, словно фантомный радар.
Мужчина подошел, наклонился над черной бездной. И тогда колодец взревел. Не звук, а вибрация, содрогающая пространство. Мужчину засосало вниз не силой гравитации, а как будто сам вакуум реальности разверзся. Бесконечное падение сквозь вихрь искаженных световых спектров и искр статики. Лишь на мгновения в безумном калейдоскопе мелькало его лицо, искаженное цифровым артефактом ужаса: не лицо, а маска чистейшего, первобытного страха перед Неизвестным. Вокруг проносились не искры, а фрагменты кода, обрывки шифрованных сообщений, голографические проекции неведомых миров. Полосы света – это лазеры сканирующих матриц невидимых дронов в темноте между мирами.
[Студия] 08:15
Запах дешевого синтетического кофе, въевшейся пыли и старой электроники намертво застрял в моей крошечной студии-капсуле. Свет неоновой рекламы снаружи, пробиваясь сквозь жалюзи с отвалившимися сенсорами, разрисовывал стены полосатыми тенями. Я лежал на узкой койке, встроенной в стену. Тело было покрыто холодным, липким потом, несмотря на слабое гудение климат-контроля. Виртуальный будильник в чипе за ухом бесшумно отсчитывал последние секунды до конца кошмара. Веки дернулись. Открылись. Глаза, пылавшие от недосыпа и долгого вчерашнего серфинга по глубинным сетям, метнулись по знакомым, обшарпанным обоям.
- Опять этот бредятник! – простонал я. Голос мой, но искаженный статикой нейрочипа.
С трудом поднялся, каждая мышца ныла, словно перегруженный сервер. Подошел к микрораковине. Вода, бегущая по ржавым трубам, была едва теплой. Швырнул себе в лицо несколько горстей, пытаясь смыть остатки сна. Лицо вытер обрывком синтетической ткани. Взгляд поймал голографическое время на стене: 08:15. По меркам корпоративного рабства – уже катастрофа. Схватился за голову, чип за ухом на мгновение вспыхнул горячей иглой.
- Неееет! Только не сегодня! – протяжно простонал я в пустоту капсулы.
